Околоквиддич

— Потому что меня не любят, — наконец ответил он, — и никогда не полюбят.

— Откуда же тебе знать?

— Нет, это вам откуда знать?! — огрызнулся Пако, но Иванка только усмехнулась. — Какая разница. У меня есть деньги, думаю, их будет достаточно для нескольких пузырьков.

— Оставь свои деньги, — хозяйка дома отошла от котла и теперь стояла рядом с Пако, — они тебе не помогут.

— Почему?

— Потому что ни одно зелье не спасет тебя, мой мальчик, — теперь улыбка Иванки стала печальной. — Есть удивительные люди, — сказала она полушепотом, присев на корточки перед Пако, — которым дано любить единожды, один раз и на всю жизнь. Их мало, но я вижу, вижу, мой мальчик, что ты один из них.

От шепота Иванки Пако стало нехорошо: он боялся посмотреть ей в глаза и упасть в обморок. Зеленый омут затягивал.

— И что теперь? — спросил он тихо.

— Ничего, — Иванка поднялась и снова вернулась к своему котлу. — Это будет жечь тебя всю жизнь, всегда, ты никогда не избавишься от этого. Ты можешь даже жениться, даже завести семью, но ты всегда будешь видеть ее лицо перед собой, всегда.

— А если она все-таки будет со мной?

— Тогда ты обретешь счастье, — Иванка задула свечу, и в комнате воцарилась кромешная тьма. — А теперь улетай.

И внезапно Пако оказался на улице с метлой в руке. Он обернулся — дом казался пустым и безжизненным. Оттолкнувшись от края обрыва, Пако взмыл в воздух и скрылся в низких облаках.

В ушах все еще звучал голос Иванки: «Ты никогда не избавишься от этого».

Нет, он избавится. Он точно сможет.

Глава 15

Финист никогда не показывает Пако, насколько ему плохо. Каждую ночь он выходит на балкон и всматривается в черное небо. Каждую ночь он мысленно зовет отца, но никто ему не отвечает. «Что ты хочешь, Аргентина слишком далеко, на таком расстоянии невозможно ничего почувствовать», — говорит он себе, но это его не убеждает. Он знает — если бы его искали, то нашли. Но его не искали. И он не знает, почему.

В тот день, когда он оказался в квартире Пако, они заключили договор. Финист боялся возвращаться в Дурмстранг, думал, что его хотят убить, и непременно сделают это. Он надеялся, что его отец ищет несостоявшегося убийцу, и вскоре — как только он окажется в Азкабане — Финист снова вернется домой. Пока ему нужно было переждать.

— Зачем ты мне, Фалькон? — холодно ответил Пако. — Я нашел тебя, ты жив, моя миссия выполнена. Теперь тебе лучше вернуться.

— Я не могу вернуться, — сказал Финист. — Я боюсь. Мой отец найдет нападавшего в ближайшее время, может, ему хватит недели, а пока можно остаться у тебя?

— Конечно, нет. Видишь, здесь только одна кровать. А если серьезно, я пока не уверен, что могу держать в своем доме человека, которого весь магический мир объявил мертвым.

Финист крепко задумался. Может, ему и правда стоит вернуться? Но что будет тогда? Нападавший затаится, чтобы однажды нанести сокрушительный удар. Фалькон холодел от одной мысли, что один удар — и вот он уже истекает кровью в своей постели в школе. Он был почти уверен, что его хотели убить из-за наследства. И если так, это еще не конец.

— Проси, что хочешь, — взмолился Финист. — Я заплачу любую сумму, я сделаю для тебя все… Только позволь мне спрятаться здесь, Франсиско.

Пако только рассмеялся.

— Я, конечно, не так богат, как ты, Фалькон, да и в сборной мне платят поменьше, но в общем-то, не нуждаюсь, — Пако почесал подбородок и после короткого молчания продолжил. — Но, пожалуй, ты все-таки можешь кое-что сделать для меня.

— И что же? — Финист напрягся.

— Как ты относишься к Станимире Крам? — Пако старался не смотреть на него — уставился в окно и сделал вид, что изучает занавески в доме напротив.

— Она мой самый близкий друг, ¬— просто ответил Финист.

— И ты… никогда не думал, что она может быть не просто другом?

Сказать, что этот вопрос удивил Финиста — не сказать ничего. Он изумленно посмотрел на Пако, который все также прятал глаза и отбрасывал со лба длинную челку.

— Я не знаю, — наконец сказал он. — Честно. Пойми меня правильно — у нас же есть всякие правила, связанные с анимагией, и все такое… Поэтому я просто никогда не мог об этом думать.

— Так вот, Фалькон, мои условия. Ты можешь оставаться у меня сколько пожелаешь, я обязательно буду искать нападавшего, я буду тебя кормить, поить и одевать — все, черт возьми, что ты попросишь, я сделаю. Но по возвращению в Дурмстранг ты никогда не будешь думать об этом, хорошо? Никогда. Ты даже не допустишь единой мысли, что она может быть тебе больше, чем другом.

Теперь Пако смотрел прямо на Финиста. Руки скрещены на груди, а взгляд решительный, как у воина перед смертельной битвой.

— Хорошо, — сказал Финист, — я тебя понял.