Околоквиддич

Он подумал, что потеря возможности крутить роман с Крам — не такая уж и большая цена за спасение собственной жизни. К тому же, отец скоро найдет нападавшего, и он уедет отсюда. А там уж, Франсиско, как карта ляжет — может, уговор будет нарушен, но что же поделаешь.

Но шли дни, недели, наступил последний месяц лета, а ничего не менялось. Казалось, про Финиста попросту забыли.

Никто никого не искал. Иногда Пако пускался в пространные разговоры о том, что вычислить убийцу может оказаться не так сложно. Финист подозревал, что Уизли что-то пытается выяснить, но не знал насколько тот продвинулся в поисках. Пако часто спрашивал Финиста про деньги, про близких друзей, про отца. Фалькон старался рассказывать как можно больше, и чем больше он рассказывал, тем больше ему становилось от самого себя противно. Получалось, все, что он сделал выдающегося — это родился с анимагическим геном и научился сносно играть в квиддич. Да и то — как сносно. Пако решился на отчаянный шаг — показать Фалькона своему тренеру, сеньору Альфонсо. Кажется, у соседей он начал вызывать подозрения — неизвестный парень, который нигде не учится и нигде не работает.

Альфонсо был старый крепкий мужик — он хромал на правую ногу, но вот с головой у него было все в порядке. «Удивительно, как этот чертов бладжер сломал мне бедро, а не башку», — любил говорить тренер. Пока Альфонсо слушал сбивчивый рассказ Франсиско, Финисту удалось краем глаза посмотреть тренировку. Черт возьми, это было великолепно! Такое ощущение, что аргентинцы родились в воздухе. Ловкие, грациозные, очень быстрые — они сводили противника с ума и заставляли трепетать всю Латинскую Америку. Альфонсо любил сложные комбинации, и было видно, что Пако их любит тоже.

— Так, значит, — сказал тренер наконец. — Во-первых, ты завтра же все расскажешь команде. У нас не должно быть секретов. Во-вторых, Финиста и вправду могут найти. У меня есть пустующее место охотника в запасе, давай впишем его туда, чтобы он не вызывал подозрений.

Его вписали под именем Родриго Пахаро. «Пахаро» — значит птица«, — сказал Пако, усмехнувшись.» А что означает Родриго?» — спросил Финист.» Да ничего«, — Пако пожал плечами.»

Он действительно рассказал все команде, и самым удивительным был факт, что никто из них не проболтался. Дни шли, а местонахождение Финиста Фалькона оставалось неизвестным.

Постепенно он узнал игроков. Самым младшим из них был семнадцатилетний Пако, самым старшим — тридцативосьмилетний Николас. Все остальным было около тридцати. Ни одной девушки, одни крепкие мужчины, готовые драться на смерть. Николас, капитан и охотник, был выше Финиста на голову.

Иногда ему даже позволяли выйти под конец игры, когда исход был уже предрешен. Он отрабатывал несколько простых комбинаций, забивал гол и под радостные крики трибун уходил в раздевалку.

Однажды в середине игры с бразильцами на их стадионе кто-то прокричал с трибуны в середине матча: «Альфонсо, выпускай Пахаро! Он классно играет! Давай!». Альфонсо вздохнул и указал Финисту на поле: иди. Он и сам знал, что Финист — это находка.

В Латинской Америке никто не знал, как выглядит Финист Фалькон, а те, кто знали, никогда бы не узнали в Родриго Пахаро недавно почившего игрока сборной Украины. Он окреп и вытянулся, волосы стали расти медленнее — он зачесывал их вбок. Худое лицо опухло от многочисленных ссадин, на руках появились мышцы. Финист все еще был ниже и слабее, чем Пако, но уже его не боялся.

Он чуть-чуть выучил испанский — «Listo?» — всегда спрашивал тренер перед игрой.«Pasa!», — кричал Пако, когда освобождал дорогу к кольцам. «Mierda!» — орал Николас, когда квоффл переходил к противникам.«Amigo», — называл его Пако и улыбался. Быть amigo, то есть другом, Пако было, не смотря ни на что, потрясающе. Все чаще они стали ходить куда-то после матчей — просто болтались в маггловских районах города, ели мороженое, смеялись и разговаривали.

Откровенничал в основном Финист — Пако молчал. Фалькон хотел о многом спросить: о том, как долго Франсиско Уизли думает о Станимире Крам, о том, почему тот уехал в Буэнос-Айрес, о том, как он хочет вычислить нападавшего.

— Слушай, — однажды спросил Пако, — а вы с Аделиной правда были помолвлены?

— Ну да, — вздохнул Финист.

— И… что ты по этому поводу думаешь?

— А что я должен думать? — Финист сказал грустно. — Ты же все знаешь — так принято, мне нужно держаться за мою анимагию. Она из нашей семьи, и наши дети точно будут анимагами.

— Аделина — тоже анимаг?

— Конечно, нет, — Финист посмотрел на Пако как на идиота. — Женщины не могут быть анимагами.

— Странно, — пожал плечами Пако, не заметив осуждения Финиста. — Моя мать — анимаг. Минерва МакГонагалл, директор Хогвартса, анимаг. Ты помнишь Марию из магазина специй? Она тоже анимаг. Вообще я знаю очень много женщин-анимагов, — и Пако принялся перечислять.