Фандом: Гарри Поттер. Они — уличная банда, воинствующая группировка фанатов квиддича, от которых детям из приличных семей стоит держаться подальше. Но для Альбуса они в первую очередь друзья, которые не оставят в беде. Знаменитый игрок, врожденный анимаг погибает в стенах собственной школы. Альбус знает, кто виноват, но он не может выдать тайну. Любовь и ненависть — в мире околоквиддича, где есть свои правила и, увы, свои трагедии.
Добавить в моё избранное
408 мин, 44 сек 15696
Что ты на самом деле нормальный, Пако, только почему-то усиленно это скрываешь.
— Ну надо же когда-нибудь начинать… Можешь использовать весь свой сарказм, ведь тебе есть что мне сказать, — пробормотал Пако недовольно.
Станимира осеклась. Уже год, как она придумывала, что скажет Уизли в лицо в ответ на все его издевательства. Фразы были искрометными, правда, шанса их произнести не было. Но теперь, когда Пако сидел на крыше, вертя в руках свой калебас, издеваться над ним больше не хотелось. Хотелось говорить. Хотелось рассказывать обо всем — о том, что однажды она хочет выйти в составе сборной, о том, что все подруги давно замужем и как ей все это кажется жуткой скукой. О холодных коридорах Дурмстранга, о ноющих после тренировке коленях, об огромном желании объездить весь мир. Но произнести все это было так сложно. Словно она снова стоит на свадьбе Моники и Януша, и ее слушает весь Дурмстранг.
— Прости. Тогда бы, узнав о смерти Финиста, я бы знала, что ты меня поддержишь. Я бы знала, куда идти.
— О, неужели я хорош только после смерти Финиста, — грустно ответил Пако. — Ладно. Уже поздно, а мы играем с Перу совсем скоро.
Он помог Станимире пробраться обратно в комнату и попрощался. Спустившись вниз, на кухню, Пако поставил на место калебас и сел за стол, уставившись в темное окно.
— Ты еще здесь? — в дверном проеме показалась Мариса. — Что-то стряслось?
— Нет, — ответил Пако рассеянно. — Нет. Я просто задумался, почему Нарцисса отдала тебе деньги и почему суд все-таки обязал их взять… Мне всегда казалось это странным…
— Ну да, — Мариса улыбнулась. — Но все-таки я уже была замужем за твоим отцом, и оставалась наследницей Малфоев…
— При чем тут замужество и наследство? — Пако поднял бровь.
— Когда Нарцисса пришла ко мне, мы вообще не знали, могу ли я быть наследницей части состояния Малфоев. Я хотела от всего отказаться, но сделать это могла только после суда. А на суде вмешалось мое дурмстранговское прошлое. Ну, ты же знаешь, в Дурмстранге главная идея — о том, что женщина не может быть лучше мужчины ни в чем. Поэтому волшебницы из стран, откуда обычно поступают в Дурмстранг — Румыния, Россия, Сербия, Болгария и все другие — имеют право получать наследство, только выйдя замуж. Чтобы разделить его со своим мужем. Старое бредовое правило. На суде выясняли, могу ли я вообще быть наследницей, и вспомнили про него. А я была замужем, и замужем за Уизли, и ты же знаешь до бизнеса Фреда и Джорджа никто из Уизли не был особенно богат… Так все и вышло. Деньги отдали нам. А потом я передумала от них отказываться — они бы пошли в казну министерства.
Мариса рассказывала что-то еще, но Пако уже ее не слушал.
Чудовищный пасьянс сложился.
— Только после замужества, — повторил он медленно.
Ему нужно было скорее в Аргентину, к Фалькону, чтобы сказать, что он, кажется, напал на след, на верный след. И еще — чтобы признать: как он ни старается, он все равно не может быть для Станимиры таким же хорошим, как Финист.
«Правда, Финист, — думал Пако, летя над ночным Лондоном до Хитроу, — лучше бы ты все придумал сам».
Сборная Аргентины против сборной Перу
6 групповой матч за розыгрыш путевок на Чемпионат мира
Место проведения: Лима, стадион Суареса
Количество собравшихся: 17 500
Время начала: 15-00
Счет: 430-110
Финист сидел на полу, закинув голову назад и приложив к глазу кусок льда.
— Больно? — спросил Пако, скорее, из вежливости, чем из жалости.
— Нет, — буркнул Финист. — Сейчас пройдет.
Матч с Перу выдался жестким, но они все-таки выиграли. Бладжер, летевший на огромной скорости, попал в лицо Финисту. По правде говоря, Фалькону было все равно — еще один удар, еще одна гематома, которая изменит его до неузнаваемости, превратит в Родриго Пахаро, парня, которого Финист совершенно не знал. Пахаро, ругающегося по-испански. Пахаро со сломанным в трех местах носом. Пахаро с короткими волосами.
— Прости, не успел, — улыбнулся Пако. Финист готов был поклясться, что он не успел специально.
Но он не мог злиться на Пако. Он к нему привык. Когда Уизли долго пропадал в Лондоне, Фалькон даже начинал немного по нему скучать. В конце концов, у него никогда не было лучшего друга — мальчишки, товарища по играм и квиддичу. В детстве его окружали дети друзей отца, в большинстве своем — напыщенные придурки, уверенные в своем безоговорочном превосходстве над остальными. Обычные дети обращались к нему по имени-отчеству — дурацкая традиция, оставшаяся в Украине. Пако был другой. Ему было плевать и на высокое фальконовское происхождение, и на свое происхождение, и вообще почти на все, что касалось традиций и устоев.
— Знаешь, что, — вздохнул Фалькон. — Я иногда и правда верю, что умер. А тот, кто сейчас перед тобой — не я.
— Ну надо же когда-нибудь начинать… Можешь использовать весь свой сарказм, ведь тебе есть что мне сказать, — пробормотал Пако недовольно.
Станимира осеклась. Уже год, как она придумывала, что скажет Уизли в лицо в ответ на все его издевательства. Фразы были искрометными, правда, шанса их произнести не было. Но теперь, когда Пако сидел на крыше, вертя в руках свой калебас, издеваться над ним больше не хотелось. Хотелось говорить. Хотелось рассказывать обо всем — о том, что однажды она хочет выйти в составе сборной, о том, что все подруги давно замужем и как ей все это кажется жуткой скукой. О холодных коридорах Дурмстранга, о ноющих после тренировке коленях, об огромном желании объездить весь мир. Но произнести все это было так сложно. Словно она снова стоит на свадьбе Моники и Януша, и ее слушает весь Дурмстранг.
— Прости. Тогда бы, узнав о смерти Финиста, я бы знала, что ты меня поддержишь. Я бы знала, куда идти.
— О, неужели я хорош только после смерти Финиста, — грустно ответил Пако. — Ладно. Уже поздно, а мы играем с Перу совсем скоро.
Он помог Станимире пробраться обратно в комнату и попрощался. Спустившись вниз, на кухню, Пако поставил на место калебас и сел за стол, уставившись в темное окно.
— Ты еще здесь? — в дверном проеме показалась Мариса. — Что-то стряслось?
— Нет, — ответил Пако рассеянно. — Нет. Я просто задумался, почему Нарцисса отдала тебе деньги и почему суд все-таки обязал их взять… Мне всегда казалось это странным…
— Ну да, — Мариса улыбнулась. — Но все-таки я уже была замужем за твоим отцом, и оставалась наследницей Малфоев…
— При чем тут замужество и наследство? — Пако поднял бровь.
— Когда Нарцисса пришла ко мне, мы вообще не знали, могу ли я быть наследницей части состояния Малфоев. Я хотела от всего отказаться, но сделать это могла только после суда. А на суде вмешалось мое дурмстранговское прошлое. Ну, ты же знаешь, в Дурмстранге главная идея — о том, что женщина не может быть лучше мужчины ни в чем. Поэтому волшебницы из стран, откуда обычно поступают в Дурмстранг — Румыния, Россия, Сербия, Болгария и все другие — имеют право получать наследство, только выйдя замуж. Чтобы разделить его со своим мужем. Старое бредовое правило. На суде выясняли, могу ли я вообще быть наследницей, и вспомнили про него. А я была замужем, и замужем за Уизли, и ты же знаешь до бизнеса Фреда и Джорджа никто из Уизли не был особенно богат… Так все и вышло. Деньги отдали нам. А потом я передумала от них отказываться — они бы пошли в казну министерства.
Мариса рассказывала что-то еще, но Пако уже ее не слушал.
Чудовищный пасьянс сложился.
— Только после замужества, — повторил он медленно.
Ему нужно было скорее в Аргентину, к Фалькону, чтобы сказать, что он, кажется, напал на след, на верный след. И еще — чтобы признать: как он ни старается, он все равно не может быть для Станимиры таким же хорошим, как Финист.
«Правда, Финист, — думал Пако, летя над ночным Лондоном до Хитроу, — лучше бы ты все придумал сам».
Глава 19
Глава 19Сборная Аргентины против сборной Перу
6 групповой матч за розыгрыш путевок на Чемпионат мира
Место проведения: Лима, стадион Суареса
Количество собравшихся: 17 500
Время начала: 15-00
Счет: 430-110
Финист сидел на полу, закинув голову назад и приложив к глазу кусок льда.
— Больно? — спросил Пако, скорее, из вежливости, чем из жалости.
— Нет, — буркнул Финист. — Сейчас пройдет.
Матч с Перу выдался жестким, но они все-таки выиграли. Бладжер, летевший на огромной скорости, попал в лицо Финисту. По правде говоря, Фалькону было все равно — еще один удар, еще одна гематома, которая изменит его до неузнаваемости, превратит в Родриго Пахаро, парня, которого Финист совершенно не знал. Пахаро, ругающегося по-испански. Пахаро со сломанным в трех местах носом. Пахаро с короткими волосами.
— Прости, не успел, — улыбнулся Пако. Финист готов был поклясться, что он не успел специально.
Но он не мог злиться на Пако. Он к нему привык. Когда Уизли долго пропадал в Лондоне, Фалькон даже начинал немного по нему скучать. В конце концов, у него никогда не было лучшего друга — мальчишки, товарища по играм и квиддичу. В детстве его окружали дети друзей отца, в большинстве своем — напыщенные придурки, уверенные в своем безоговорочном превосходстве над остальными. Обычные дети обращались к нему по имени-отчеству — дурацкая традиция, оставшаяся в Украине. Пако был другой. Ему было плевать и на высокое фальконовское происхождение, и на свое происхождение, и вообще почти на все, что касалось традиций и устоев.
— Знаешь, что, — вздохнул Фалькон. — Я иногда и правда верю, что умер. А тот, кто сейчас перед тобой — не я.
Страница 51 из 115
