Околоквиддич

— Ты знаешь, что наша фамилия не болгарская, а немецкая? — на этих словах машина, пыхтя, поднялась в воздух, и Станимира вжалась в кресло. — Во время Первой мировой войны твоя бог знает сколько «пра» бабушка вышла замуж за немецкого офицера Гюнтера Крама. Гюнтер погиб во время войны, а жена с детьми снова перебрались в Болгарию. Так нам и досталась эта фамилия, хотя немцев у нас в роду больше не было. Правда, сейчас мы летим как раз в Германию. Мы там живем с твоей бабушкой Мирой.

— А чем вы занимаетесь? — спросила Станимира, разглядывая в окно облака.

— Когда-то я начинал как ученый-конструктор, — пояснил Тодор. -Мы уже лет десять живем недалеко от Мюнхена, там мне предложили работу. Я инженер в магическом подразделении «БМВ» — мы учим машины летать и еще много всякого. Иногда отдаем идеи магглам — знаешь модель X5?

— Честно, не очень, — ответила Станимира.

— Наше подразделение создавало тачку для тогдашнего немецкого министра магии, Юргена Ньюманна, да ребята маленько увлеклись. Пришлось отдать магглам — а что, им понравилось!

Автомобиль «БМВ» разрезал облака, как стрела, Тодор рассуждал о том, сколько сил они потратили на то, чтобы научить машину и летать, и становиться невидимой, и ускоряться до 400 километров в час. Станимира, прижавшись носом к стеклу, смотрела на чуть припорошенные снегом поля и крыши. Когда они добрались до Германии, уже стемнело. Дом Тодора и Миры был в небольшой баварской деревушке в пятидесяти километрах от Мюнхена, где жили одни волшебники. Каждый дом был украшен разноцветными рождественскими гирляндами. Станимира раньше никогда не праздновала Рождество, хотя в детстве и бывала в церкви. С Сербии праздник приходился на 7 января, в Болгарии, как и в Германии, — на 25 декабря, и каникулы в Дурмстранге, где учились представители разных конфессий, длились с двадцать третьего декабря до девятого января. Когда они подошли к небольшому аккуратному домику, им навстречу выбежала худенькая женщина.

— Ну вот, наконец-то! Тодор, я думала, твой дришпак сломался прямо в воздухе! — О боже, неужели это Станка? Какая ты красавица!

Женщина порывисто обняла Станимиру — от нее пахло чем-то печеным, и девочка непроизвольно уткнулась носом в ее вязаный свитер.

Мирослава Крам совсем не напоминала бабушку — ведь она была совсем не старой. Как Станимира узнала позже, соседи обожали Миру — она пекла самое вкусное печенье и никогда не отказывалась от бокальчика немецкого пива. У Миры Крам была своя кондитерская в самом центре Мюнхена — под названием «Мама Крам». В одно мгновение у Станимиры, которая привыкла быть одна, появилась огромная семья. В Болгарии у нее жили прабабушка и прадедушка и еще куча родственников. И все прислали Станимире подарки на Рождество. Родной брат бабушки Миры, работавший в Белграде, прислал письмо, в котором приглашал Станимиру на следующие каникулы. «Тебе надо наконец-то увидеть настоящую Сербию, детка, — писал он. — все-таки это твоя страна!».

Не было людей, которым Станимира была бы благодарна больше, чем Тодор и Мира Крам. Они приняли ее целиком, без остатка, без сомнений и предубеждений.

Но сейчас, когда она прилетела навестить их в субботу, она поняла, что что-то не в порядке.

— Бабушка? — Станимира бросила метлу в коридоре и прошла на кухню. — Почему меня никто не встречает?

Тодор и Мира сидели за столом и одновременно вздрогнули, когда Станимира зашла.

— Станка? — Мира попыталась улыбнуться. — Почему ты не предупредила?

— Я почти никогда не предупреждаю, — Станимира в замешательстве посмотрела на родных. — Да что здесь происходит, черт подери?

Оба молчали.

Станимира вернулась в коридор и толкнула дверь своей комнаты. И то, что она увидела, было как минимум странным.

На ее кровати лежал Франсиско Уизли. Он спал на спине, руки были закинуты за голову. Прямо у кровати стояли кроссовки, метла была прислонена к письменному столу.

— Что он тут делает? — выдохнула Станимира.

— Спит, — Тодор положил руку ей на плечо. — Пожалей его, у него сбился режим, он только вчера отыграл матч. Прости, что пришлось положить его на твою кровать, но ведь не спать же ему на кухне?

— То, что он спит, я вижу. Но как он оказался в Германии, в вашем доме?

— Он привез нам билеты на твой первый серьезный матч, — ответил Тодор. — Виктор его попросил, не беспокойся.

— А что, почту сюда уже не доставляют? — буркнула Станимира. — Я бы и сама привезла…

В этот момент Пако вздрогнул и открыл глаза.

Пако глубоко вздохнул и позвонил в дверь. В доме послышались торопливые шаги.

— Станка? — спросил мужской голос, и дверь была открыта.

Тодор Крам с удивлением посмотрел на Франсиско.

— Мистер Крам, — торопливо начал Пако. — Вы меня не знаете, но мне очень нужно с вами поговорить. Я Пако, Пако Уизли.