Околоквиддич

Счет 50-30, ведет «Паддлмир». У загонщика Дэна Дракера — голубые глаза навыкате. Коротко подстриженные рыжеватые волосы. Тяжелая челюсть. Судя по всему, он не очень высокий. Он держит биту наперевес, высматривая подходящий бладжер. Все ли ему равно, что ее только что ранили? Определенно, да. Он замахивается и бьет прицельно.

— Привет, — ее внезапно закрывает собой Ибрагим Озил. Бладжер попадает ему в плечо. — Делай, что и я.

Станимира не успевает удивиться, что делает охотник рядом с ловцом: они несутся по флагу, вдоль левой кромки поля. Дракер бьет еще раз, на этот раз Озил и Крам, не сговариваясь, поворачивают к собственным воротам.

Они пусты. Дудека нет у колец. Вратарь «Ос» закрывает ее от Дракера спереди. В этот момент охотники«Камышей» пытаются прорваться к кольцам и даже разыгрывают комбинацию, но Озил неожиданно ловит квоффл и бросает его Перри Джерому, который отбивает мяч битой. Квоффл перехватывает Мюррей и, нырнув под кольца Дудека, уводит за собой второго загонщика«Паддлмира», Фэтча. Фэтч несется за ним на бешеной скорости, но тут в него врезается Алиса Дуглас. Она врезается в него, как настоящий загонщик, как тафгай …, силовой игрок, а не легкая девочка-охотница. От неожиданности Фэтч падает.

— Тотальный квиддич, — шепчет Станимира восхищенно.

Секунды идут. Ей удается заметить снитч — он мелькает у колец «Паддлмира», но чтобы туда прорваться, надо пролететь все поле и обойти всех игроков. Собравшись, она делает рывок вперед. Бладжер свистит где-то над ухом. Стив Блэк сносит на полной скорости Алекса Хобса, тем самым освободив ей дорогу к кольцам. Кристенсон уже там, ему остается пролететь от силы метров сто, чтобы добраться до снитча.

«Не успею», — проносится в голове у Станимиры. Но тут в памяти снова возникает юниорский чемпионат. Вместо того, чтобы нестись за Кристенсоном, она круто разворачивается и кричит через все поле.

— Эй, Дракер-факер! Я здесь!

Дэну Дракеру не надо повторять дважды. Рыбьи глаза так и готовы выпрыгнуть у него из орбит, и он со всей силы посылает ближайший бладжер в ее сторону. Секунда. Станимира не двигается. В последний момент она резко отклоняется вправо, кое-как держась руками за древко. Бладжер со свистом пролетает и сносит Кристенсона, который протягивает пальцы к снитчу. Крам поворачивается и забирает золотой мячик, победно поднимая его над головой. Упавший в песок Кристенсон не ранен — он отплевывается и заламывает руки. Дракер бросает биту. Игра закончена. Пятна крови на трениках снова начинают мокнуть.

«Конец… Конец!» — Станимира снижается и падает в песок, все еще не выпуская снитч из рук.

Над Буэнос-Айресом сгущаются сумерки. Алый, кровяной закат прорывается через фиолетовую толщу облаков. Рынок на площади Доррего уже закрылся: последние лавочники спешно убирают свой товар, чтобы успеть домой до темноты. Мариса видит закат дважды за сегодняшний день, и это удивительно. В Лондоне уже темно, а в Буэнос -Айресе солнечный свет спорит с хмурым небом. Она сидит в маленьком кафе на улице, читает утреннюю газету и греет замершие руки о чашку черного кофе.

— Hola …, -Пако появляется из-за угла и сконфуженно машет матери.

Он не ожидал увидеть ее в Буэнос-Айресе. Она здесь не появлялась с тех пор, как он приютил Фалькона: Пако всегда находил причины, чтобы приезжать к родителям в Лондон, а не принимать их у себя в жилище.

Но сегодня, после всего, она коротко бросила ему: «Nos vemos…». Это могло означать только одно: не просто увидимся, а увидимся в кафе, — том самом, угловом, у рынка, на площади Доррего, где они часто собирались с аргентинскими друзьями и родственниками. Она всегда так говорила, когда они собирались пойти туда.

— Hola, — Мариса улыбается. — Feliz cumple ….

Улыбка получается грустная. Пако садится рядом и заказывает чашку капучино.

— Как у тебя дела, ихо? — теперь Мариса спрашивает по-английски, но называет его по-испански hijo — сын.

Они редко говорят по-английски между собой. Несмотря на то, что за столько лет Фред и Джордж успели сносно выучить испанский, все равно Пако кажется, что когда они с матерью говорят на этом языке, то это как-то по-особому сближает.

— Все в порядке, — отвечает Пако, словно не замечая перемены. — Извините, я не хотел в этом году никаких торжеств. Отпразднуем как-нибудь потом.

— Понимаю, — Мариса кивает. — Отец готовит тебе подарок. Они с Джорджем с ног сбились: что же тебе подарить. В итоге придумали, но я не скажу… — Пако замирает: родители и дядя Джордж всегда дарят самые лучшие подарки. Маггловский компьютер. Новые, самые прекрасные метлы. Ночную поездку в кабинке машиниста метро. — Не разочаровывай его, — внезапно Мариса поднимает глаза и смотрит на сына прямо. — Прошу.

— О чем ты? — Пако пытается усмехнуться.

— Где ты его держишь?

— Кого? — сердце падает вниз.