Околоквиддич

— рядом раздается хлопок аппарации, и Станимира вздрагивает.

— Привет, пап, — она битый час ждет его на трибуне. — Ирландцы сравняли счет.

— Ты не хочешь жить в Лондоне, — Виктор посильнее затягивает шарф.

В Дублине холодно. Накрапывает дождик. Ноги промокли, когда летел над Кардиффом.

— Не знаю, — она пожимает плечами. — Я не хочу жить с Уизли.

Виктор молчит. Смотрит на ирландского ловца Энди О'Брайана. Энди тридцать пять, он развелся с женой, крикливой ирландской дамочкой. Хотел стать тренером, но почему-то передумал заканчивать карьеру. Так и остался в сборной.

— Уизли помогут тебе. Мне писали из школы. Бжезинский намекнул, что «Осы» — твой единственный шанс.

Станимира закусывает губу. Жалко, что не хочется плакать — слезы бы растопили сердце отца, который как всегда рубит правду-матку. Единственный шанс. Больше шансов нет.

— Мне не нравится эта команда, — подумав, отвечает она. — Не нравится тактика. И люди там паршивые.

Виктор чуть заметно улыбается. Он не знал, каким будет отцом, когда забирал девятилетнюю Станимиру от Иванки. Он вообще не думал, что такое быть отцом девочки. Он учил ее играть в квиддич и благодарил Небеса за то, что ей это было интересно. Все было хорошо примерно до того момента, как год назад его вызвал директор Бжезинский.

Виктор Крам сидел в директорском кабинете и ерзал, как первоклассник.

— Господин Крам, — Бжезинский чесал свою лысую голову и, казалось, собирался с мыслями. — Ваша дочь уже год является ловцом сборной Дурмстранга.

— Это хорошо, — радостно кивнул Виктор и почувствовал, как внутри все теплеет и растет странное чувство — гордость.

— Да, — продолжил Бжезинский. — Она… талантлива, бесспорно.

«Как же, талантлива», — хмыкнул про себя Крам. Его Станимира была единственной девчонкой в команде, да и к тому же, ловцом. Он смотрел все их игры, хоть никогда в этом ей не признавался. Смотрел… и узнавал себя. Свою скорость, свои фирменные нырки и повороты. Он всегда знал, что она сделает на поле в следующую секунду. Но кроме него этого не знал никто.

— Так вот, — Бжезинский поднялся. — Как вы понимаете, это не очень подобает… девушке, но мы делаем скидку. Ваша однокурсница Мариса Бустаманте тоже играла. Времена меняются.

— Да, я был ее капитаном. Мы играли вместе, — подтвердил Виктор.

— Порядочной выпускнице Дурмстранга нужно быть скромнее и больше заботиться о том, чтобы стать хранительницей домашнего очага, а не носиться по полю, — отрезал Бжезинский. — Она завалила травологию и магическое домоводство.

Виктор не знал, что сказать. Он крутил ремешок часов на запястье и пытался вникнуть в суть. Он, в общем-то, не видел особой проблемы в прохих оценках по магическому домоводству.

— Понимаю, господин Бжезинский. Она росла без матери, — Виктор ненавидел оправдываться. Все, чего он хотел, — это ударить директора по его круглой лысой голове.

— Выпускница Дурмстранга — это скромная, хозяйственная и интеллигентная девушка. Вот наши идеалы. Девушка должна выйти замуж, растить детей. Скажите, ваша дочь помолвлена?

— Ей шестнадцать, — зло буркнул Виктор.

— Почти все ее однокурсницы замужем за уважаемыми людьми. Она не просто выпускница школы, она — Крам, — Бжезинский посмотрел Виктору в глаза. — Ваш род древний и известный, на вас смотрят тысячи волшебников по всему миру. Скажите, ваша дочь действительно достойна этой фамилии?

— Достойна! — воскликнул Виктор, и его голос эхом пронесся по замку. — Более чем достойна!

— Решите ее судьбу, господин Крам, — директор поднялся. — И всего хорошего.

С того разговора минул год. Станимира по-прежнему играла в команде и даже съездила на юниорский чемпионат в Хогвартсе. Дурмстранг вырвал победу из лап хозяев чемпионата, и Виктор был готов поклясться, что этот финал был одним из самых драматичных в истории квиддича. Он гордился ей. Несмотря на то, что она не соответствовала идеалам Дурмстранга.

— Стани, — Крам тронул дочь за плечо. — Финиста убили. Тебе нельзя оставаться в школе. Поезжай в Лондон, поиграешь за «Уимбурнских Ос», поживешь у Уизли. Они не такие плохие, как тебе кажется. Ты привыкла быть одна, а там много людей… У тебя… будут друзья.

Сказал — и сразу же пожалел об этом. Нельзя было говорить о Финисте. Ничего нельзя было говорить о Финисте. Он знал, что Финист Фалькон занимает отдельное место в сердце ее дочери, но не понимал, почему. Просто парень, просто хорошо играет в квиддич. Наверное, для девушек этого достаточно.

Он много думал после того разговора с Бжезинским. Замуж, семья, магическое домоводство. В Дурмстранге все еще слишком сильно пеклись о традициях. Официальная помолвка, сваты, договор родителей. Чтобы не дай Бог никакого кровосмешения, никаких магглов. Чтобы кровь всегда оставалась чистой.