Околоквиддич

Это Фред Уизли, он плотно закрывает за собой кухонную дверь. В кухне они не одни — в углу стоит еще один человек. Он рыжий, в серой мантии с министерской нашивкой. Станимира запомнила его — это Стивен Купер, который сидел напротив нее и уплетал за обе щеки овощной салат.

— Стивен Купер, — протягивает он руку, — консульский отдел Министерства Магии Великобритании. Рад знакомству, мисс Крам.

— Мы уже познакомились во время обеда, — Станимира пожимает руку.

— Мисс Крам, вы можете сказать мне, когда была сделана эта фотография? — Купер протягивает ей небольшой прямоугольник.

Станимира осторожно берет его и на секунду замирает: она и Пако возвращаются из Парижа. Он обнимает ее за плечи, как обнимают своих товарищей по команде игроки на групповых фото. Она машет рукой фотографу и, надо сказать, выглядит не так плохо, как могла бы.

— Это за день до дня рождения Пако. Двадцатого. Мы возвращались из Парижа. Пограничник попросил сделать фото. Сказал, что повесит у себя дома.

— Так я и думал, — грустно хмыкнул Стивен Купер. — Точно пограничный контроль. Хорошо, что я узнал обо всем не слишком поздно.

— О чем? — спросила Станимира.

— Видите ли, мисс Крам, — Купер прошелся по кухне туда-сюда, — Франсиско Уизли больше не гражданин Великобритании, поэтому периоды его пребывания на территории страны ограничены. Обычно ограничения не так строги, но он отказник от гражданства — случай вопиющий. Поэтому закон к нему строг. Долгое время мистер Уизли не обращал на эти сроки должного внимания, хотя я его предупреждал. Отследить его перемещения было трудно — на «Сорванную башню» наложена куча защитных заклятий, которые блокируют любой поиск, а пункты международной аппарации никого не проверяют. Эту фотографию один из сотрудников повесил у себя в кабинете в министерстве, и когда пришла проверка, ее увидели. К сожалению, начальство хорошо знало о том, кто такой Франсиско Уизли. Они живо заинтересовались, когда и как было сделано это фото… К счастью, оно вовремя попало ко мне, и я предупредил мистера Уизли, чтобы он покинул территорию Соединенного Королевства.

— Надолго? — Станимира отдала фотографию обратно Куперу.

— Боюсь, что навсегда, — выдавил из себя Фред.

— Кажется, я бессилен, — развел руками Стивен Купер. — Я делал все, что мог, но он продолжал нарушать миграционный закон.

— И что, он никогда не сможет вернуться?

— Пока нет, — ответил Стивен Купер спокойно, — Хотя мы, конечно, подадим апелляцию. Но в сложившихся обстоятельствах его все равно будут судить, так что…

— Судить? За что? — Станимира смотрит Стивену Куперу в глаза.

— Мисс Крам, — министерский работник предельно серьезен. — Он несколько месяцев скрывал человека, которого весь мир считал мертвым. Конечно, состоится суд, на котором будут выяснять подробности этого дела. И он состоится как можно скорее.

Закрытое слушание состоялось уже на следующий день — судились в одном из подземных залов берлинского Бундестага. Станимира, несмотря на косвенную причастность к делу, допущена на слушание не была, и Мариса запретила ей ехать в Берлин, заперев на три заклятья в доме Озилов. Напрасно Станимира дергала ручку и пыталась подобрать контрзаклятье — тщетно. Тренер Уизли как всегда думала на три хода вперед. Из вечерних газет она узнала, что Финист признался в применении легиллименции на всех членах аргентинской сборной и тренерах, в том числе и на Пако. Он заявил, что заставил Пако подать идею тренеру на внесение его в состав сборной, а также внушил ему мысль, что его зовут Родриго Пахаро. Как только Пако оклемался от чар, сразу же понял, кто нападал на Финиста и представил его всем на мнимой помолвке. Присяжные пришли в ужас от подобного признания: получалось, что Финист — тоже преступник. В связи с тем, что аргентинская команда была под действием заклятья, их признали лишь частично виновными и, обязав выписать огромный штраф, разрешили играть в чемпионате мира, если они выиграют отложенный матч у Уругвая (который был перенесен, кстати, из-за того, что Пако выяснил, кто такой игрок его сборной на самом деле).

Аделину и Бжезинского должны были судить через несколько недель в Бухаресте — им дали время на поиск адвокатов, но поместили в камеры Азкабана. Финиста Фалькона признали виновным в умышленном использовании ментальных чар, правда, независимый медицинский эксперт признал, что сознание Финиста повредилось от проклятья, которым наградила его Аделина. В связи с этим суд обязал Фалькона выплатить штраф в пятьсот тысяч галеонов (который не был для единственного наследника огромного состояния такой уж проблемой). Станимира подозревала, что медицинский эксперт был не совсем независимым, однако сути это не меняло — Финист и Пако были оправданы, правда последний по-прежнему оставался персоной нон-грата в Великобритании.

Когда Станимира поговорила с Купером, Финиста уже увел глава магов Восточной Европы Антон Белый.