Околоквиддич

И я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ему помочь, — он мягко проводит ладонью по ее щеке. — Теперь я обещаю, что никуда не пропаду.

Стоял чудесный осенний вечер — редкость для Лондона. На деревьях уже появились желтые листья, но ветер был еще не сильным и дождь накрапывал совсем чуть-чуть. Но почему-то сердце Станимиры было словно сдавлено огромными клещами. Серая тоска не обращала внимания ни на нежный голос Финиста Фалькона, ни на вкусную пасту, ни на непомерно дорогой ресторан — ей было все равно. Даже слегка раздувшееся эго, шепчущее, что Аделина наконец-то получила по заслугам, замолчало.

Она отказывается от кэба, который хочет вызвать Финист, и, добежав до темной аллеи парка, взмывает в небо. Наверху как всегда холоднее и спокойнее. Станимира Крам возвращается в «Сорванную башню». Там, сидя в своей комнате, она зажигает огарок свечи, обмакивает перо в чернильницу и на несколько секунд смотрит на пустой пергамент. «Привет, Пако, — наконец выводит она, — как подготовка к игре с Уругваем? Мы скоро играем с» Манчестер Брумс«на выезде, так что я надеюсь посмотреть Манчестер. Удачи на поле, С. К.» Она со злостью думает, что умение (а точнее, неумение) писать письма у нее точно от Виктора. На конверте она ставит«Хитроу, центр почтовой рассортировки, дальше — Аргентина, Буэнос-Айрес, Сан-Тельмо, Франсиско Хорхе Альфредо Уизли» и выпускает сову из окна.«Он ответит, — говорит она перед сном, — там же просто про квиддич. Глупо не ответить на такое письмо».

Но проходит день, другой, третий, затем приходит день матча с «Манчестером». Станимира с остервенением бросается под бладжеры, а в перерыве скулит на кушетке у врача Хельмута, пока он, бормоча немецкие ругательства, заливает ее лицо едким антисептическим зельем. «Осы» выигрывают у«Брумс» с крупным счетом, и Станимире кажется, что победа что-то исправит, но тщетно — к сердцу по-прежнему привязан тяжелый камень, а лицо разбито так, что еще неделю ходить в темных очках круглые сутки.«Наверное, письмо не дошло из-за того, что я не указала точного адреса, — думает она. — Ведь, наверное, Сан-Тельмо — очень большой район, и местная сова могла заблудиться».

Она знает, что врет сама себе, но так легче.

Глава 28

Дышать. Дышать ровно — вдох-выдох. Дышать, даже когда боль в мышцах достигает апогея, и голос Марисы слышится словно издалека: «Крам, ниже! Еще ниже!». Она приседает еще ниже, держа в согнутых руках метлу и стараясь выпрямить спину. Несколько секунд, можно отдышаться и все начинается заново — прыжок, прыжок, вниз, вниз, вниз. Спустя несколько минут после начала тренировки Станимира уже ненавидит все на свете: себя, Марису, которая подпрыгивает выше всех и опускается ниже всех, раздражающе-бодрую музыку, этот чертов квиддич и бесконечную боль. Но проходит время, дыхание кое-как выравнивается, а сознание — отключается. Можно слушать музыку, ловить ритм и не думать ни о чем — только о том, когда все это закончится. Обычно команда тренируется на улице, но сегодня зарядил такой дождь, что Мариса и Захария решили тренироваться в зале. Спортивный центр на незаметной улице Короля Генри Восьмого (пересекающей Косой переулок в одной из самых узких его частей) был построен несколько лет назад на деньги Фреда и Джорджа. Управляющей стала жена Билла Флер, которая на удивление легко справлялась с этой ролью. Благодаря сумасшедшему обаянию ей удавалось привлечь лучших тренеров — а что было еще нужно?

«Осы» тренировались тут редко — Захария всегда говорил, что тренировки на метле, в«полевых условиях» важнее для игрока в квиддич, чем«обычный фитнес для дураков». Но Станимире нравился «фитнес для дураков»: в зале, где они занимались, было тепло, светло, звучала веселая музыка, а на входе их встречала красотка Флер — при одном взгляде на нее хотелось поднимать штангу до изнеможения, чтобы получить такую фигуру. «Фитнес для дураков» отключал мозг, учил его выполнять простейшие команды через«не могу»: встать, упасть, упор, вверх, вниз, вниз, вниз. Не думать о Пако. Не думать о Пако, пока руки дрожат в «планке» — прекрасно.

После тренировки Станимира ползет в душ, а потом садится в кафе на первом этаже, чтобы чем-нибудь перекусить. Обычно все тоже присоединяются, что сегодня товарищи по команде разбежались, сославшись на какие-то свои дела.

— Как называется этот спортивный центр?

Станимира вздрагивает, потому что тот, кто к ней обращается, говорит по-сербски.

— «Флер».

— Как это эгоистично — называть бизнес в честь себя любимой.

— Не все ли равно, как называется центр, если тут отличное оборудование и тренеры? — немного раздраженно отвечает Станимира.

— Ваша правда. Мне порекомендовали это место как лучший клуб в Лондоне. Тут дорого.

— Оно того стоит.

— Я присяду?

— Пожалуйста.

Незнакомец садится. Он не слишком высок, но крепок — майка-борцовка обтягивает его мощный торс и, кажется, может порваться в любую секунду.