Зубы

Вялая вереница старушек с вставными челюстями, тинейджеров с брекетами и домохозяек, мечтающих о винирах и суперотбеливании, убаюкали её беспокойство и усыпили бдительность. Пока не появился Он.

Да. Это «чудо» заслуживало заглавной буквы. Не будь Гермиона женщиной сдержанной, мистер Поттер получил бы ещё и восклицательный знак. Дверь распахнулась от такого рывка, что зазвенели стёкла, и в помещение буквально ввалился высокий, худой как жердь тип, весь в чём-то чёрном и нарочито облегающем. И в чёрных очках, да-да, таких здоровущих, на пол-лица, какие в семидесятые носили рок-звёзды, а в наше время побрезговала бы надеть даже городская шпана. Он был бледен как смерть, и от него за версту несло мощным парфюмерным запахом — что-то типа синтетической версии кокоса или шоколада. В жестах посетителя сквозила какая-то нездоровая развинченность, будто он был марионеткой с шарнирными суставами.

«Стриптизёр, — подумала Гермиона. Ещё раз окинула профессиональным взглядом нездоровую бледность, худобу и выступившие на лбу бисеринки пота. — Или наркоман. Или стриптизёр-наркоман. И наверняка гей».

Последняя мысль была совершенно лишней и выдавала то, в чём доктор Грейнджер не желала себе признаться: звонок Рона не просто огорчил её, а вогнал в тоску. Ей было жалко не столько его, сколько себя — мучительно, горько и слезливо. На спор или в шутку (или слегка выпив) она могла познакомиться с мужчиной довольно легко. Но вот отношения… отношения у Гермионы упорно не складывались. Кто был симпатичен ей, почти всегда оказывался психом, геем или просто упорно ей не интересовался. Кому была симпатична она… наверное, следовало уже смириться и начать отвечать на такие предложения согласием. Однако смесь гордости, здравого смысла и надежды на чудо пока удерживала доктора Грейнджер от этого шага.

Но иногда, в такие дни, как этот, она врубала свой «сканер» на полную мощность, начиная оценивать каждого, буквально каждого мужчину с весьма определённой точки зрения. То, что она начала всерьёз задумываться о сексуальной ориентации типов, носивших чёрное и обтягивающее, уже само по себе было тревожным симптомом.

«Соберись, Грейнджер, — приказала она себе. — Это твоя работа, и ты сейчас сделаешь её хорошо. Предельно хорошо. Не отвлекаясь».

Конечно, говорить «только быстрее, пожалуйста» ему тоже не следовало. Доктор Грейнджер, казалось, проводила осмотр нарочито медленно, то и дело сокрушённо качая головой.

— Та-ак, в нижней челюсти резцы в шахматном порядке, имеется лёгкое наложение… Брекетов не ставили?

Гарри глазами показал «нет».

— И не планируете?

Снова изо всех сил изобразил отрицание.

— Зря… — нараспев произнесла Грейнджер, продолжая копаться где-то в недрах его челюсти руками в противных на вкус голубых перчатках. Постучала по верхним зубам, потом по нижним. — Ну что же, следов камня нет… Но зубы неестественного ярко-белого оттенка. Отбеливали?

Гарри снова издал протестующий вздох. Грейнджер удовлетворённо хмыкнула:

— Так и думала. Дисбаланс микроэлементов в составе эмали. Но это ничего, я вам выпишу рецепт на курс лекарств… Так, зубная схема французского типа, со слегка выступающими клыками…

А вот это был удар ниже пояса. Слегка? Слегка!!! Да, по сравнению с Сириусом клыки Гарри выглядели вовсе не так впечатляюще, но всё-таки это были вполне симпатичные аккуратные зубы с красивым абрисом и удобным изгибом. Что эта магла вообще смыслит в клыках?! Он хотел было возмутиться вслух, но в этот самый момент Грейнджер постучала своим зеркальцем по больному зубу. Взор Гарри застила пелена, и он нечленораздельно замычал.

— Больно? — очень догадливо произнесла прекрасная мучительница в белом халате (да-да, в неестественно-золотистом сиянии затопившей тело боли доктор Грейнджер совершенно неожиданно показалась ему красивой). — Что же, будем сверлить и пломбировать. Либо выдирать, это уже по обстоятельствам… Ортопантомограмма … с собой есть?

— Орто… что? — Гарри всё ещё пошатывало от боли.

Грейнджер досадливо выдохнула.

— Вот из-за таких людей, как вы, стоматология из приятной процедуры по поддержанию здоровья и превращается в театр ужасов! Ни медицинской карты, ни рентгена… Может, у вас ещё и медицинской страховки нет?

— Я иностранец, — извинительно пробормотал Гарри. — Я… вообще не из Евросоюза.

И, не выдержав, снова взмолился:

— Пожалуйста! Не могли бы вы побыстрее, а то очень больно!

Строгие черты доктора Грейнджер немного смягчились, и она даже потрепала Гарри по плечу. Жест вышел не очень ловким, но сама попытка — уже кое-что.

— Совсем скоро всё будет хорошо, поверьте. Я уже вызвала свою ассистентку. А пока… — с неестественным энтузиазмом прибавила она, — мы с вами идём делать снимок!

Гарри покорно дал завести себя в комнату для рентгена, и только тут до него дошло, для чего предназначалось это помещение.