Зубы

Он попятился было, но Гермиона уже успела захлопнуть дверь за его спиной.

— Встаньте перед устройством, — раздался её голос, — смотрите перед собой и откройте рот.

Гарри протестующе замахал руками.

— Подождите! Мне нельзя облучаться рентгеном!

— Что? Я не слышу. Нельзя? Недавно делали, что ли? Тогда это вредно, конечно, но всё равно необходимо!

Её голос, подаваемый в комнату через динамики, раздавался откуда-то сверху, и Гарри было чрезвычайно сложно сосредоточиться. Он поискал глазами источник звука и закричал изо всех сил, обращаясь к чёрной круглой сетке под потолком:

— Нет! Ничего я не делал! Но если вы меня поставите в эту машину, она сломается!

Зубы вампиров очень странно интерферировали с коротковолновыми излучениями. Например, ломали СВЧ печи. Впрочем, их кожа служила природным изолятором, так что пока вампир не обнажал клыки, никаких помех не наблюдалось. Но вот снимок ротовой полости…

— Что за чушь! — возмутилась Грейнджер, и её голос, которому динамики сообщили дополнительные звенящие ноты, заполнил помещение до отказа. — Знаете, я много повидала людей, которые боятся стоматологов, но чтобы нести такое! Сейчас же идите к установке и открывайте рот!

Пожав плечами с видом «я-же-предупреждал», Гарри направился к стойке, увенчанной чем-то похожим на очень большой шлем, открыл рот, повернул голову, и… Свет погас. Динамик захрипел. А от рентгеновской установки пошёл едкий белый дым с привкусом пластмассы. Гарри закрыл рот — и через какое-то время динамики заработали снова. Свет вернулся сам по себе. Но огромный шлем, напоминавший сушилку для волос, по-прежнему дымился.

Мгновение спустя, после точно рассчитанной, почти режиссёрской паузы, включилась пожарная сигнализация…

… Рентгеновский снимок зубов. В просторечии «x-rays», но некоторые стоматологи любят длинные слова =)

Несчастные, мокрые и завёрнутые в какие-то совершенно ужасающие пледы Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер сидели на ступеньках перед входом в кабинет.

Гермиона монотонным от отчаяния голосом перечисляла предположительно загубленную технику («Да, всё расходы покроет страховка, но сколько времени пройдёт, прежде чем я снова смогу собрать всё воедино!»). А Гарри качал головой, разрываясь между вежливостью, не позволявшей просто вот так встать, уйти и бросить даму в сложной ситуации («Наставник бы точно не одобрил»…), — и потребностями организма. Организм, в свою очередь, тоже был далёк от единогласия: левую часть челюсти по-прежнему жгло и выворачивало, но это странным образом не уменьшало аппетит, а, наоборот, усиливало…

В процессе спонтанной эвакуации из кабинета, ставшего похожим на низкобюджетную постановку фильма «Индиана Джонс» — вокруг фикусы и пальмы, под ногами вода, над головой треск электричества, — воротник строгой блузки, надетой Гермионой под халат, лишился двух пуговиц. И теперь перед глазами потрясённого Гарри маячила обнажённая шея. Нет, даже так: Шея. Белоснежная, мягкая и податливая. Нежная до умопомрачения. Кожа такая тонкая, что каждое биение пульса вызывало еле заметную дрожь. А голубоватые тонкие вены, просвечивавшие сквозь поверхность? Это было вызывающе до дрожи и аппетитно до крайности. Гарри же, как на грех, из-за своих стоматологических проблем не позавтракал, да и вчера как-то забыл об ужине.

Одним словом, голову его застлал плотный туман из боли, удовольствия и жажды. Гермиона же тем временем закончила всхлипывать и достала из кармана чудом уцелевшее стоматологическое зеркальце:

— Дайте хоть зуб вам досмотрю пока…

— Прямо здесь? — занервничал Гарри, отвлечённый от своих романтико-гастрономических дум. — Может быть… хотя бы зайдём в прихожую?

— Да-да, конечно, — спохватилась Гермиона. — Кстати, у меня там должна была сохраниться запасная бормашина. Мобильная, от батареек работает. Она в сейфе, так что вода её вряд ли повредила…

И здесь бы Гарри, увидевшему, что дама уже больше не в беде, спешно удалиться. Однако он по какой-то не совсем понятной причине ещё надеялся, что на этот раз всё сложится удачно и барышня с холодным голосом и тёплой нежной шеей поможет ему избавиться от страданий. О, как он ошибался!

Вернувшись в родную стихию и отрыв в сейфе бормашину, Грейнджер снова взялась за старое.

— Кстати, а вы ещё не думали об удалении зубов мудрости? Так просто, заодно. Мы разрежем челюстную кость и…

Она брезгливо осмотрела свои перчатки и принялась их стягивать. Гарри смутно припомнил, что стоматологи работают только в чистых, свежих и стерильных перчатках, и если надо за два часа сменить двадцать пар, они это сделают. Это была его последняя вменяемая мысль.

Под левой перчаткой оказался пластырь. От яростных усилий он отодрался, обнажая свежий порез. Гарри судорожно вздохнул, буквально чувствуя, как по вискам заструились капли пота, рискуя смыть спасительный крем от загара.