Зубы

Голову заполнил пурпурный туман, наполненный томительным, вяжущим, мускусным, густым запахом…

— Мистер Поттер? Мистер Поттер? Вам что, плохо от вида крови?

Звуки её голоса еле-еле пробивались сквозь окутавшую голову ватную подушку шума и глухого желания. Кажется, Гермиона сделала к нему шаг. Кажется, она потрясла его за плечо. Гарри поднял помутившийся взгляд — и сразу упёрся им в нежную, бесстыдно обнажённую шею.

Спустя пять минут, когда Гарри был непоправимо сыт, его слух вдруг пронзил громкий крик. В дверном проёме стояла рыжая девушка в чёрном, с сильно накрашенными глазами («Как у тёти Беллы», — мелькнула глупая мысль) и визжала так, что закладывало барабанные перепонки. На футболке девицы было написано «Слава Детям Ночи!», и эта надпись — в таком месте, в такое время — показалась Гарри настолько нелепой, что он от неожиданности расхохотался.

Рыжая совершенно вовремя перестала вопить и рухнула в обморок. Наступила тишина. И в этой тишине Гарри дрожащими руками выудил мобильник и снова набрал номер Сириуса:

— Здравствуй, наставник. Я совершил глупость. Причём гораздо большую, чем ты можешь себе представить.

— Меня теперь арестуют? Или сразу казнят?

Гарри хмуро ковырял носками туфель линолеум. Нелицензионная охота на маглов была под запретом. Под огромным запретом. Гарри, конечно, был любимцем главы Общины, но не настолько, чтобы ожидать поблажек в подобной ситуации.

Наставник хмуро покачал головой:

— Никак не меньше четвертования. А можно и на костре сжечь. Любишь костры, Гарри?

С большим, просто-таки огромным запозданием до Гарри дошло, что наставник шутит. А тот, поглядев на совершенно обалдевшее выражение лица своего подопечного, засмеялся уже в голос.

— Ты хочешь сказать, что есть выход? — осторожно поинтересовался Гарри.

— П-ф-ф, элементарно! Делаем обеим чистку памяти, а этой, — Сириус показал на Гермиону, аккуратно переложенную в стоматологическое кресло, — ещё и детоксикацию, чтобы предотвратить Обращение… Если ты, конечно, хочешь предотвратить Обращение, — неожиданно прервал он себя.

— Что?!

Возмущению Гарри не было предела. Нет, у доктора Грейнджер была прекрасная шея и чудесные волосы, но… Обратить её? Это был серьёзный шаг, почти помолвка. Гарри ощущал себя слишком молодым для чего-то столь весомого и консервативного. Спросите лет через двести, не раньше.

— А что? — с невинным видом округлил глаза Сириус. — Или тебе больше нравится эта, рыжая?

Гарри фыркнул.

— Скажешь тоже!

— Точно?

— Точно!

— Ну как хочешь, — примирительно сложил руки лодочкой Сириус. — Хм, а ведь такая хорошая девочка, — он задумчиво глазел на рыжую ассистентку. — Правильная косметика, правильный дресс-код… Увлекается вампирами! — он указал пальцем в сторону надписи на её груди. — Идеально! Но я чувствую, ты больше тяготеешь к этой тёмненькой…

— Её зовут Гермиона Грейнджер, — угрюмо буркнул Гарри. — И я к ней не «тяготею». Я вижу её в первый раз! Давай ты уже сотрёшь ей память, вытянешь яд, и мы уберёмся отсюда!

Сириус удивлённо приподнял бровь. Гарри и сам понял, что реагирует излишне экспрессивно, но остановиться почему-то не мог. Нет, он был всецело за то, чтобы доктор Грейнджер забыла его навсегда, он ещё не готов к семейной жизни и вообще… Но почему-то эта мысль его ужасно раздражала и казалась какой-то тоскливо-безнадёжной. На глаза Гарри едва не навернулись слёзы, в висках стучало, в горле першило. Он чувствовал себя как будто отравленным.

— А как твои зубы, кстати? — внезапно спросил наставник.

— Эм… Нормально.

Гарри прислушался к своим ощущениям.

— Больше не болят, но почему-то… чешутся?

— Ну-ка.

Сириус подошёл к нему и оттянул пальцем нижнюю губу Гарри.

— Открой рот пошире.

Гарри без особого восторга повиновался: слишком свежи были воспоминания о предыдущем разе. А Сириус бесцеремонно пощупал его зубы и удовлетворённо присвистнул.

— Так я и думал! У тебя прорезается взрослый комплект зубов. Наконец-то. Детство закончилось, мой мальчик!

Он экспрессивно похлопал Гарри по плечу и попытался обнять, но тот отстранился:

— Подожди секундочку. Взрослый комплект?!

— Ну да! — Сириус продолжал всем своим видом показывать, что говорил о само собой разумеющихся вещах, хотя Гарри никогда, никогда раньше не слышал от него ни о чём подобном: вот тебе и наставник! — Ты же не думал, что навсегда останешься с этими милыми короткими зубками? Кстати, это объясняет твой внезапный аппетит и всё остальное: переходный возраст, гормоны, девушки…

Гарри разрывался между чувством радостного торжества («Наконец-то у меня будут зубы, которые не стыдно показать!») и лёгким сожалением («Значит, в этой магле не было ничего особенного, а я просто… перевозбудился, как подросток?»).