Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8941
Иван облачился в костюм скайдрайва, отдал приказ к активации, и на спине возникло серебряное пятно, которое стало быстро растекаться по всему телу, словно покрывая его ртутным слоем. Волна серебра побежала по предплечью; Иван поднес ладонь к глазам, глядя, как заливает металлом пальцы, «пряча» руку в сверкающие доспехи. Серебристая пленка уже затянула всё тело и часть головы, непокрытым осталось только лицо. Иван взял из ладони Жакуя переговорщик и поднес к плечу, отдав команду интегрироваться в защитный костюм. Переговорщик вдруг размягчился, стек в зеркало костюма и растворился в нем.
На спине Ивана выросли два крыла — АГ-стабилизаторы, они же служили и для сброса накопленной статики.
Иван слегка присел, оттолкнулся, и взмыл в небо.
Он дотронулся до шеи, отдавая приказ костюму завершить построение шлема. Лицо будто бы накрыла сверкающая полусфера. Но для Ивана, наоборот, видимость улучшилась, по краям поля зрения побежали данные о состоянии скайдрайва и навигационная информация.
Зависнув на высоте километра над местом крушения, он огляделся, Жакуй помахал ему рукой, Иван в ответ сделал «мертвую петлю», а затем совершил неспешный облет места их вынужденной посадки.
«Ежевика» стояла на довольно крутом склоне холма. Севернее находился ещё один холм, чуть пониже. К западу от корабля, всего в полукилометре, располагалось болото.
Взрыв от запуска на тысячную долю секунды и на тысячную долю от номинальной мощности детерминатора остановил падение «Ежевики», но вызвал разрушительнейшую ударную волну. Если бы это произошло не так высоко над поверхностью земли, то её бы отразили и направили вверх холмы. Но взрыв произошел на высоте полукилометра, и площадь поражения была огромна.
Сделав круг, Иван лег на курс к Санкт-Петербургу.
Он любил скайдрайв, несмотря на то, что это старинное, тихоходное средство передвижения давно уже относилось к разряду развлекательных курьезов.
И хотя лететь предстояло больше трех часов, небольшая скорость, всего в три маха, его вполне устраивала, — он наслаждался полетом, ему нравилось беззвучно скользить над поверхностью облаков, то пронзая их, чтобы полюбоваться открывающимися пейзажами, то вновь взмывая туда, где темное, высотное небо и ослепительно сверкает белизна солнца.
Он летел практически вдоль шестидесятой параллели, с восхищением рассматривая Землю, что расстилалась под ним. Причудливо, словно змейки, вьющиеся многочисленные речки, сверкающие осколками волшебного зеркала тысячи озер… Ничего не спрямлено, ничего не рационализировано, деятельность человека почти еще не заметна. И ни одной иглы башен климатического контроля, пронзающих небо… Чудесная, не лишившаяся пока своей диковатой естественности планета!
Система предупреждения столкновений сработала, когда он летел уже над Ладожским озером. Впереди, на той стороне, сверкал разрядами молний мощный грозовой фронт, и Иван решил последовать предлагаемому скайдрайвом курсу уклонения, чтобы не попасть под разряд, как вдруг на дисплее появилась точка летающего объекта.
Тот находился правее его маршрута и ниже, на высоте двух с половиной километров. СПС выделила его синим полупрозрачным кубиком, при текущем маршруте неизвестный воздушный транспорт опасности не представлял. Но летел объект прямо в зону особо концентрированного заряда, готового среагировать на малейший дисбаланс в атмосфере.
Ивану стало жутко любопытно, с кем ему приходится делить небо, и он, снизив скорость, заложил вираж.
Скайдрайв протестующе запищал, окрасив объемы лежащего впереди пространства в розоватый цвет насыщенного атмосферным электричеством поля. Вот-вот должен был случиться пробой молнии.
До летающего объекта оставалось всего ничего — метров сто. Иван разглядел устройство аппарата: сигарообразный баллон, видимо, заполненный легким газом, снизу к нему прикреплено что-то вроде кабины, из которой торчит двухлопастной пропеллер.
Иван узнал в аппарате дирижабль. Такой он видел на уроке истории древних веков в школе. Он подлетел ближе, держась чуть сверху, чтобы не быть замеченным. В кабине находился один пилот, который сейчас дул на замерзшие ладони, видимо, собираясь что-то делать.
В эту секунду в баллон дирижабля ударила молния. Тот вспыхнул, озарив близкие облака красно-оранжевым пламенем, и дирижабль клюнул вниз. Иван последовал за ним, ожидая, что пилот будет спасаться при помощи парашюта. Но пилот, вероятно, был оглушен и упал на дно своей люльки. Иван спикировал ещё ниже, в это время пилот очнулся, бросился к борту и, видимо, осознав неизбежность падения, принялся что-то выкрикивать с полубезумным видом.
Иван подлетел вплотную, мысленно отсчитывая оставшиеся секунды до падения, потянул пилоту дирижабля руку:
— Эй, человек, ты спастись хочешь или разбиться? Хватайся за мою руку, или сейчас камнем рухнешь!
На спине Ивана выросли два крыла — АГ-стабилизаторы, они же служили и для сброса накопленной статики.
Иван слегка присел, оттолкнулся, и взмыл в небо.
Он дотронулся до шеи, отдавая приказ костюму завершить построение шлема. Лицо будто бы накрыла сверкающая полусфера. Но для Ивана, наоборот, видимость улучшилась, по краям поля зрения побежали данные о состоянии скайдрайва и навигационная информация.
Зависнув на высоте километра над местом крушения, он огляделся, Жакуй помахал ему рукой, Иван в ответ сделал «мертвую петлю», а затем совершил неспешный облет места их вынужденной посадки.
«Ежевика» стояла на довольно крутом склоне холма. Севернее находился ещё один холм, чуть пониже. К западу от корабля, всего в полукилометре, располагалось болото.
Взрыв от запуска на тысячную долю секунды и на тысячную долю от номинальной мощности детерминатора остановил падение «Ежевики», но вызвал разрушительнейшую ударную волну. Если бы это произошло не так высоко над поверхностью земли, то её бы отразили и направили вверх холмы. Но взрыв произошел на высоте полукилометра, и площадь поражения была огромна.
Сделав круг, Иван лег на курс к Санкт-Петербургу.
Он любил скайдрайв, несмотря на то, что это старинное, тихоходное средство передвижения давно уже относилось к разряду развлекательных курьезов.
И хотя лететь предстояло больше трех часов, небольшая скорость, всего в три маха, его вполне устраивала, — он наслаждался полетом, ему нравилось беззвучно скользить над поверхностью облаков, то пронзая их, чтобы полюбоваться открывающимися пейзажами, то вновь взмывая туда, где темное, высотное небо и ослепительно сверкает белизна солнца.
Он летел практически вдоль шестидесятой параллели, с восхищением рассматривая Землю, что расстилалась под ним. Причудливо, словно змейки, вьющиеся многочисленные речки, сверкающие осколками волшебного зеркала тысячи озер… Ничего не спрямлено, ничего не рационализировано, деятельность человека почти еще не заметна. И ни одной иглы башен климатического контроля, пронзающих небо… Чудесная, не лишившаяся пока своей диковатой естественности планета!
Система предупреждения столкновений сработала, когда он летел уже над Ладожским озером. Впереди, на той стороне, сверкал разрядами молний мощный грозовой фронт, и Иван решил последовать предлагаемому скайдрайвом курсу уклонения, чтобы не попасть под разряд, как вдруг на дисплее появилась точка летающего объекта.
Тот находился правее его маршрута и ниже, на высоте двух с половиной километров. СПС выделила его синим полупрозрачным кубиком, при текущем маршруте неизвестный воздушный транспорт опасности не представлял. Но летел объект прямо в зону особо концентрированного заряда, готового среагировать на малейший дисбаланс в атмосфере.
Ивану стало жутко любопытно, с кем ему приходится делить небо, и он, снизив скорость, заложил вираж.
Скайдрайв протестующе запищал, окрасив объемы лежащего впереди пространства в розоватый цвет насыщенного атмосферным электричеством поля. Вот-вот должен был случиться пробой молнии.
До летающего объекта оставалось всего ничего — метров сто. Иван разглядел устройство аппарата: сигарообразный баллон, видимо, заполненный легким газом, снизу к нему прикреплено что-то вроде кабины, из которой торчит двухлопастной пропеллер.
Иван узнал в аппарате дирижабль. Такой он видел на уроке истории древних веков в школе. Он подлетел ближе, держась чуть сверху, чтобы не быть замеченным. В кабине находился один пилот, который сейчас дул на замерзшие ладони, видимо, собираясь что-то делать.
В эту секунду в баллон дирижабля ударила молния. Тот вспыхнул, озарив близкие облака красно-оранжевым пламенем, и дирижабль клюнул вниз. Иван последовал за ним, ожидая, что пилот будет спасаться при помощи парашюта. Но пилот, вероятно, был оглушен и упал на дно своей люльки. Иван спикировал ещё ниже, в это время пилот очнулся, бросился к борту и, видимо, осознав неизбежность падения, принялся что-то выкрикивать с полубезумным видом.
Иван подлетел вплотную, мысленно отсчитывая оставшиеся секунды до падения, потянул пилоту дирижабля руку:
— Эй, человек, ты спастись хочешь или разбиться? Хватайся за мою руку, или сейчас камнем рухнешь!
Страница 29 из 98
