Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8942
Интегрированный переговорщик-переводчик Жакуя, считав ментальные волны пилота, выдал какую-то малопонятную для Ивана тираду. Пилот, видимо, не врубился тоже, так как таращился во все глаза на Ивана, вцепившись одной рукой в борта гондолы, а другой быстро рисуя крестики в районе груди.
Тогда Иван убрал переднюю полусферу шлема и гаркнул своим обычным голосом, без всяких там переговорщиков:
— Твою же в три дыры и в четыре аватары, ты что, хочешь в лепешку разбиться, мужик?! Хватайся быстрее, сейчас аннигилируешь!
Эти простые слова вмиг дошли до терпящего бедствие, и он схватился за руку Ивана с неожиданной силой. Иван дернулся в сторону, чтобы не опалило пламя продолжающего пылать баллона, и принялся тормозить. До земли оставалось всего около трехсот метров.
Не успел он подумать, что же делать дальше, как из тучи в него ударила вторая молния. Защита скайдрайва сделала, что могла, но перегорела, судя по тому, что костюм утратил серебристый блеск и мгновенно почернел. Антиграв вырубило, и они, сделав кувырок, понеслись к земле. Пилот судорожно вцепился в Ивана, и тот увидел в его расширившихся от ужаса зрачках безысходность.
Но тут сработал автоматический парашют. Это было хорошо, так как последний этап защиты — срабатывающий перед самым столкновением с землей пенный экран — штука нужная, но пришлось бы долго выбираться из его объятий.
Иван приказал костюму отрастить спасательные лонжи, и, как только они появились, указал на них бедолаге-пилоту. Тот, на удивление, мгновенно понял, чего от него хотят, и, отпустив Ванину руку, схватился за ремни.
Иван сунул ладони в петли клевантов и принялся вытягивать в сторону симпатичной полянки, что была доступна среди частокола деревьев внизу. Иван не боялся за себя — его костюм защитит от любых веток и ударов, а того, что может пострадать его «пассажир».
Полянка оказалась болотцем и они чвакнулись в самый центр торфяной трясины.
Петр вновь потерял сознание, когда они влетели в болото. Очнулся он, когда его спаситель волок его за ворот полушубка к берегу. Силы в ангеле было хоть отбавляй, он пер по грязи, словно владимирский тяжеловоз, только брызги летели.
Наконец они оказались на берегу. Подъем на небольшой пригорок, и вот они сели прямо на землю, опираясь спинами о ствол поваленного дерева.
Ангел, весь перемазанный грязью и тиной, тяжело дышал. Он поднялся, провел себе по животу и видимо, что-то сделал. Его странная одёжа вдруг распалась на лоскуты, которые с подвижностью ртути поползли по телу, скрываясь где-то на спине. Крылья тоже исчезли. Пропал и серебристый шлем, сейчас на Петра смотрели серые глаза почти ровесника. Лицо посланника небес добродушное, открытое, гладко выбритое — ни франтоватых усиков или бородки, волосы как-то необычно коротко стриженные, каштановые, над ушами и на затылке заметно светлее, чем на макушке. Под исчезнувшими доспехами оказалась легкая, темно-фиолетовая одежда странного кроя — штаны, почти облегающие тело, и короткая куртка с множеством карманов и капюшоном. Присутствовал также широкий, жесткий, по всей видимости, ремень, на котором были закреплены коробочки амуниции, напоминающие патронные сумки. На ногах — короткие полусапожки в цвет одежды, необычные: голенище и перед переходили в подошву без каких-либо разграничений, словно сапожки отлили из массы одного цвета. Да и фасон их был удивителен, очень анатомический, будто у обуви были свои мышцы и они перекатывались под темной кожей. Васильев даже разглядел несколько ветвящихся утолщений, очень похожие на жилы.
Ангел тоже оглядел Петра с ног до головы, улыбнулся и сказал:
— Ну, будем знакомы, Иван Кукуев, — и протянул руку для рукопожатия.
Петр с опаской пожал крепкую ладонь.
— Подпоручик учебного воздухоплавательного парка Васильев, Петр Николаевич.
— Классно прокатились, да? Жаль только, что скайдрайву конец.
Петр не понял, но переспрашивать не стал. На ангела уже его визави не походил, скорее на господина спортсмена: ладно скроен, статен, движения упругие и быстрые. Но Господу виднее, в каком облике посылать посланников своих.
— Я прошу прощения, но очень меня волнует, почему вы спасли меня от гибели телесной? Или это как-то со спасением моей души сообразуется? — спросил он и закашлялся.
Иван подождал, пока пройдет приступ, сочувственно глядя на дергающееся тело пилота.
— Я мимо летел, по делам, — сказал он. — Гляжу — кто-то тоже в воздухе. Ну и завернул посмотреть. А тут молния ударила. Дальше ты сам знаешь.
— То есть, вы не были посланы свыше, чтобы спасти тело мое или душу от гибели? — поразился Васильев.
— Свыше? Слушай, Петя, ты меня с кем-то путаешь. Я, — Иван постучал себя по груди, — навигатор, штурман корабля «Ежевика». Летел в Питер по делам.
— Ничего не понимаю… — нахмурился Васильев. — Так вы, стало быть, не ангел?
Тогда Иван убрал переднюю полусферу шлема и гаркнул своим обычным голосом, без всяких там переговорщиков:
— Твою же в три дыры и в четыре аватары, ты что, хочешь в лепешку разбиться, мужик?! Хватайся быстрее, сейчас аннигилируешь!
Эти простые слова вмиг дошли до терпящего бедствие, и он схватился за руку Ивана с неожиданной силой. Иван дернулся в сторону, чтобы не опалило пламя продолжающего пылать баллона, и принялся тормозить. До земли оставалось всего около трехсот метров.
Не успел он подумать, что же делать дальше, как из тучи в него ударила вторая молния. Защита скайдрайва сделала, что могла, но перегорела, судя по тому, что костюм утратил серебристый блеск и мгновенно почернел. Антиграв вырубило, и они, сделав кувырок, понеслись к земле. Пилот судорожно вцепился в Ивана, и тот увидел в его расширившихся от ужаса зрачках безысходность.
Но тут сработал автоматический парашют. Это было хорошо, так как последний этап защиты — срабатывающий перед самым столкновением с землей пенный экран — штука нужная, но пришлось бы долго выбираться из его объятий.
Иван приказал костюму отрастить спасательные лонжи, и, как только они появились, указал на них бедолаге-пилоту. Тот, на удивление, мгновенно понял, чего от него хотят, и, отпустив Ванину руку, схватился за ремни.
Иван сунул ладони в петли клевантов и принялся вытягивать в сторону симпатичной полянки, что была доступна среди частокола деревьев внизу. Иван не боялся за себя — его костюм защитит от любых веток и ударов, а того, что может пострадать его «пассажир».
Полянка оказалась болотцем и они чвакнулись в самый центр торфяной трясины.
Петр вновь потерял сознание, когда они влетели в болото. Очнулся он, когда его спаситель волок его за ворот полушубка к берегу. Силы в ангеле было хоть отбавляй, он пер по грязи, словно владимирский тяжеловоз, только брызги летели.
Наконец они оказались на берегу. Подъем на небольшой пригорок, и вот они сели прямо на землю, опираясь спинами о ствол поваленного дерева.
Ангел, весь перемазанный грязью и тиной, тяжело дышал. Он поднялся, провел себе по животу и видимо, что-то сделал. Его странная одёжа вдруг распалась на лоскуты, которые с подвижностью ртути поползли по телу, скрываясь где-то на спине. Крылья тоже исчезли. Пропал и серебристый шлем, сейчас на Петра смотрели серые глаза почти ровесника. Лицо посланника небес добродушное, открытое, гладко выбритое — ни франтоватых усиков или бородки, волосы как-то необычно коротко стриженные, каштановые, над ушами и на затылке заметно светлее, чем на макушке. Под исчезнувшими доспехами оказалась легкая, темно-фиолетовая одежда странного кроя — штаны, почти облегающие тело, и короткая куртка с множеством карманов и капюшоном. Присутствовал также широкий, жесткий, по всей видимости, ремень, на котором были закреплены коробочки амуниции, напоминающие патронные сумки. На ногах — короткие полусапожки в цвет одежды, необычные: голенище и перед переходили в подошву без каких-либо разграничений, словно сапожки отлили из массы одного цвета. Да и фасон их был удивителен, очень анатомический, будто у обуви были свои мышцы и они перекатывались под темной кожей. Васильев даже разглядел несколько ветвящихся утолщений, очень похожие на жилы.
Ангел тоже оглядел Петра с ног до головы, улыбнулся и сказал:
— Ну, будем знакомы, Иван Кукуев, — и протянул руку для рукопожатия.
Петр с опаской пожал крепкую ладонь.
— Подпоручик учебного воздухоплавательного парка Васильев, Петр Николаевич.
— Классно прокатились, да? Жаль только, что скайдрайву конец.
Петр не понял, но переспрашивать не стал. На ангела уже его визави не походил, скорее на господина спортсмена: ладно скроен, статен, движения упругие и быстрые. Но Господу виднее, в каком облике посылать посланников своих.
— Я прошу прощения, но очень меня волнует, почему вы спасли меня от гибели телесной? Или это как-то со спасением моей души сообразуется? — спросил он и закашлялся.
Иван подождал, пока пройдет приступ, сочувственно глядя на дергающееся тело пилота.
— Я мимо летел, по делам, — сказал он. — Гляжу — кто-то тоже в воздухе. Ну и завернул посмотреть. А тут молния ударила. Дальше ты сам знаешь.
— То есть, вы не были посланы свыше, чтобы спасти тело мое или душу от гибели? — поразился Васильев.
— Свыше? Слушай, Петя, ты меня с кем-то путаешь. Я, — Иван постучал себя по груди, — навигатор, штурман корабля «Ежевика». Летел в Питер по делам.
— Ничего не понимаю… — нахмурился Васильев. — Так вы, стало быть, не ангел?
Страница 30 из 98
