Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8943
— Чего-о-о? — вытаращился на него Иван, и через секунду покатился со смеху.
— Так вот ты за кого меня принял, друг! Вот поэтому переговорщик такую пургу нес: «аки каменья», «десница» и тому подобное… — отсмеявшись, смахивая слезинку с ресниц, наконец, проговорил он. — Уф… Повеселился… Извини, это нервы. Я тоже не ожидал такой посадки. И давай на«ты» перейдем, лады?
Петр кивнул.
— Слушай, посиди пока здесь, я сбегаю, посмотрю, куда твой горящий дирижабль упал, не случился бы пожар в лесу.
Сказал и, не дождавшись ответа, исчез.
Петр заворочался, устраиваясь поудобней, подпер рукой подбородок и задумался. С кем же свела его судьба? Кто он, его неожиданный спаситель? Шпион немецкой разведки? Английской? Если у них есть такие аппараты, как эти крылья, то тогда России будет туго… А может… Этот Иван сумасшедший ученый-изобретатель, наподобие Николы Теслы, что недавно грозился передавать электричество по воздуху? На все эти вопросы требовалось получить ответы. И это уже дело государственной важности.
Резко, словно открыли кран, пошел дождь. Да какой там дождь, ливень, как из ведра. Одежда Васильева быстро напиталась щедротами хлябей небесных, и ему стало зябко. Выручал только тулуп, хоть и грязный, и мокрый, он пока еще сохранял тепло.
Вернулся улыбающийся Иван, таща в руке тлеющую деревяшку.
— Пожара не будет, — заявил он. — Сырой лес горит плохо, сейчас ещё и дождем зальет. А вот мы сейчас будем жечь! Костер! Настоящий! — неизвестно чему радовался Иван.
Петр встал, отряхнулся для вида — да куда там, так и остался весь в черно-бурой болотной жиже.
— Я помогу с костром. Надо мелких сухих веток набрать.
Он принялся обламывать нижние отмершие веточки у ближайшей ели. В это время Иван носился с тлеющей деревяшкой, стараясь ее раздуть и одновременно пытаясь собрать сухой хворост.
— Полно тебе, Иван, — сказал ему Петр. — Неси сюда головню, я раздую огонь. Ей-богу, ты сейчас погасишь ее своими метаниями.
Иван передал головешку и принялся с интересом смотреть, как Васильев раздувает огонь.
Тот знал, что надо делать, не зря сызмальства все пропадал со старшими братьями то в ночном, то на рыбалке или охоте. Развести костер — это было плевое дело, даже если идет дождь. А где, собственно, дождь?
Васильев поднял голову вверх и удивленно воззрился на странный эффект. Над ними был словно невидимый купол, капли дождя вдруг разбивались о незримую преграду и стекали со всех сторон, словно их укрывала некая сфера, диаметром в пять, примерно, саженей.
— Чудно… — сказал Петр, указывая вверх. — Будто из романа господина Уэллса про человека-невидимку. Но удивление, отпущенное ему на этот день, видимо, было уже почти исчерпано, и необычное поведение воды лишь вызвало легкий интерес. Даже к чудесам можно привыкнуть.
Иван тоже задрал голову, догадался, что имел в виду Петр:
— А, это… Тент. Быстро и эффективно, вот только энергии жрет много. Так что лучше попозже вырастим домик.
Васильев опять мало что уяснил, но сделал вид, что понял. Костерок уже разгорелся и требовал веток потолще.
— Дровишек бы посерьезнее, — сказал Петр и принялся разглядывать ближайшие деревья. То тут, то там возвышались сушинки, не слишком толстые, как раз подходящие для их молодого костра. Но без топора и пилы добыть их было проблематично.
Первый, в котором сейчас «сидела» Ежевика, замер на минуту, словно задумавшись, а потом заявил:
— Только что разговаривала с Иваном. Он сказал, что уже недалеко от Санкт-Петербурга.
— Хорошо! — обрадовался Жакуй.
— А ещё он сказал, что не долетел, так как разбился.
— Как так — разбился? — не понял кок.
— Спасал пилота горящего дирижабля, в него ударила молния, и они упали в болото.
— Красавчик! — сказал Жакуй.
— Везунчик, — с завистью пробормотал Родригес. — Ну почему у кого-то экстраординарные приключения, а у меня тихая, скучная, монотонная жизнь?
— Дядя Джакобо, ну не такая уж и скучная, — попеняла ему Ежевика. — Особенно в последнее время.
— Что-нибудь ещё передавал шкипер, который не может никуда прибыть, не раздолбав средство передвижения? — проворчал в ответ стармех.
— Шкипер сказал, что сейчас будет устанавливать контакт со спасенным пилотом и постарается узнать у него, где можно раздобыть золото. Спрашивает, можем ли мы его забрать на катере.
— Вот дает! — восхитился Жакуй. — Скажи ему, пусть пешком идет.
— Катер… Придется прямо сейчас им заниматься. Конвертер потом разберем, — почесал нос Родригес. — Но, Ежевика, катер будет готов только завтра к вечеру. Так Ване и передай.
— Так вот ты за кого меня принял, друг! Вот поэтому переговорщик такую пургу нес: «аки каменья», «десница» и тому подобное… — отсмеявшись, смахивая слезинку с ресниц, наконец, проговорил он. — Уф… Повеселился… Извини, это нервы. Я тоже не ожидал такой посадки. И давай на«ты» перейдем, лады?
Петр кивнул.
— Слушай, посиди пока здесь, я сбегаю, посмотрю, куда твой горящий дирижабль упал, не случился бы пожар в лесу.
Сказал и, не дождавшись ответа, исчез.
Петр заворочался, устраиваясь поудобней, подпер рукой подбородок и задумался. С кем же свела его судьба? Кто он, его неожиданный спаситель? Шпион немецкой разведки? Английской? Если у них есть такие аппараты, как эти крылья, то тогда России будет туго… А может… Этот Иван сумасшедший ученый-изобретатель, наподобие Николы Теслы, что недавно грозился передавать электричество по воздуху? На все эти вопросы требовалось получить ответы. И это уже дело государственной важности.
Резко, словно открыли кран, пошел дождь. Да какой там дождь, ливень, как из ведра. Одежда Васильева быстро напиталась щедротами хлябей небесных, и ему стало зябко. Выручал только тулуп, хоть и грязный, и мокрый, он пока еще сохранял тепло.
Вернулся улыбающийся Иван, таща в руке тлеющую деревяшку.
— Пожара не будет, — заявил он. — Сырой лес горит плохо, сейчас ещё и дождем зальет. А вот мы сейчас будем жечь! Костер! Настоящий! — неизвестно чему радовался Иван.
Петр встал, отряхнулся для вида — да куда там, так и остался весь в черно-бурой болотной жиже.
— Я помогу с костром. Надо мелких сухих веток набрать.
Он принялся обламывать нижние отмершие веточки у ближайшей ели. В это время Иван носился с тлеющей деревяшкой, стараясь ее раздуть и одновременно пытаясь собрать сухой хворост.
— Полно тебе, Иван, — сказал ему Петр. — Неси сюда головню, я раздую огонь. Ей-богу, ты сейчас погасишь ее своими метаниями.
Иван передал головешку и принялся с интересом смотреть, как Васильев раздувает огонь.
Тот знал, что надо делать, не зря сызмальства все пропадал со старшими братьями то в ночном, то на рыбалке или охоте. Развести костер — это было плевое дело, даже если идет дождь. А где, собственно, дождь?
Васильев поднял голову вверх и удивленно воззрился на странный эффект. Над ними был словно невидимый купол, капли дождя вдруг разбивались о незримую преграду и стекали со всех сторон, словно их укрывала некая сфера, диаметром в пять, примерно, саженей.
— Чудно… — сказал Петр, указывая вверх. — Будто из романа господина Уэллса про человека-невидимку. Но удивление, отпущенное ему на этот день, видимо, было уже почти исчерпано, и необычное поведение воды лишь вызвало легкий интерес. Даже к чудесам можно привыкнуть.
Иван тоже задрал голову, догадался, что имел в виду Петр:
— А, это… Тент. Быстро и эффективно, вот только энергии жрет много. Так что лучше попозже вырастим домик.
Васильев опять мало что уяснил, но сделал вид, что понял. Костерок уже разгорелся и требовал веток потолще.
— Дровишек бы посерьезнее, — сказал Петр и принялся разглядывать ближайшие деревья. То тут, то там возвышались сушинки, не слишком толстые, как раз подходящие для их молодого костра. Но без топора и пилы добыть их было проблематично.
15.5
После того, как Родригес понизил образовавшуюся вследствие аварии радиоактивность до приемлемого уровня, они увлеченно разбирали завалы в конвертерной, когда на связь вышел Иван.Первый, в котором сейчас «сидела» Ежевика, замер на минуту, словно задумавшись, а потом заявил:
— Только что разговаривала с Иваном. Он сказал, что уже недалеко от Санкт-Петербурга.
— Хорошо! — обрадовался Жакуй.
— А ещё он сказал, что не долетел, так как разбился.
— Как так — разбился? — не понял кок.
— Спасал пилота горящего дирижабля, в него ударила молния, и они упали в болото.
— Красавчик! — сказал Жакуй.
— Везунчик, — с завистью пробормотал Родригес. — Ну почему у кого-то экстраординарные приключения, а у меня тихая, скучная, монотонная жизнь?
— Дядя Джакобо, ну не такая уж и скучная, — попеняла ему Ежевика. — Особенно в последнее время.
— Что-нибудь ещё передавал шкипер, который не может никуда прибыть, не раздолбав средство передвижения? — проворчал в ответ стармех.
— Шкипер сказал, что сейчас будет устанавливать контакт со спасенным пилотом и постарается узнать у него, где можно раздобыть золото. Спрашивает, можем ли мы его забрать на катере.
— Вот дает! — восхитился Жакуй. — Скажи ему, пусть пешком идет.
— Катер… Придется прямо сейчас им заниматься. Конвертер потом разберем, — почесал нос Родригес. — Но, Ежевика, катер будет готов только завтра к вечеру. Так Ване и передай.
Страница 31 из 98
