Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8978
— спросил Петр, когда они опрокинули по рюмке, воздали хвалу напитку и позднему ужину — или раннему завтраку — и перешли к десерту и чаю.
— За это ты должен благодарить Ивана. Он — телеэмпат, — ухмыльнулся Родригес. — Это он нас на поиски сгоношил.
— Да никакой я не телеэмпат! — буркнул Иван. — Так, чуть-чуть совсем…
— Да что ты стесняешься? — спросил Жакуй. — Я вот тоже телеэмпат, только контакт могу наладить с особями моей расы, у нас все такие. А вот хьюманов не чуем, совсем.
— А что такое «телеэмпат»? — спросил Петр. — Просветите, господа.
— Я могу ощутить эмоции человека, с которым близко знаком, — нехотя пояснил Иван. — Слабовато, конечно, не то, что женщины…
— Это телепатия, как мы переговаривались в поезде? — уточнил Васильев.
— Нет, телепатия — это техника. Без оборудования на «Ежевике» невозможна. Мыслесвязь создана для простых внутрикорабельных переговоров, как вспомогательная. Если принимающий или передающий возбужден, испуган, то она почти не работает. Телеэмпатия — это уже другое, чувствительность естественного происхождения.
Выуживая информацию, словно клещами её из Ивана вытаскивая, Васильев узнал, что незадолго до изобретения гиперпривода на Земле произойдет очередная научно-техническая революция, что в который раз полностью изменит жизненный уклад человечества.
Люди вдруг обратились к духовному совершенствованию и открыли в себе заложенные природой, но дремавшие ранее дары. Самым распространенным даром оказалась телеэмпатия.
Телеэмпатия долгое время считалась атрибутом только женщин. И когда у Ивана в раннем детстве обнаружили зачатки телеэмпата, он был вынужден заниматься развитием и умением контролировать свой дар, будучи единственным мальчиком в окружении кучи девчонок. Естественно, он стал объектом насмешек братьев по интернату, что не добавляло ему на занятиях рвения.
Спустя десятилетие случилась массовая волна рождений мальчиков-телеэмпатов, и это перестало быть сенсацией, но Иван, помня детские кулачные попытки доказать свою мужественность, все равно стеснялся данных способностей, и, по правде сказать, по сравнению даже с самой не выдающейся девушкой-телеэмпаткой он был слабоват.
— Ну вот, я почувствовал, что тебе очень худо, что ты, ну оч-чень ругаешься, это сильный поток, когда свой гнев направлен на себя самого, — закончил рассказ Иван. — Убедил Родригеса слетать до места, откуда шли эманации. А там уже тебя по приборам нашли…
Затем, еще чуть усугубив дружеское расположение самогоном, обсудили вопросы развития техники и человечества, в которых, к большому сожалению Петра, не очень хорошо разбирались его друзья из космоса, затем плавно перешли к уроку естествознания. Лекцию провели Родригес и Иван, подбирая при объяснении слова попроще.
Васильев был поражен открывшимся знаниям. Привычная ему Вселенная оказалась всего лишь одним из бесконечных вариантов миров, каждый из которых, ко всему, имел еще и зеркального двойника. Оказывается, мир, в котором он живет — это всего лишь «три с плюсом» измерения в многомерной вселенной.
— А время? Это же тоже измерение… — спросил Петр, переваривая услышанное.
— Правильно, измерение. Но уже другого уровня. Ты не можешь видеть каждый отдельный квант времени, как видишь, к примеру, некую единицу длины. Ты его понимаешь разумом, анализируешь последствия его влияния… Кстати, один из тестов на проверку разумности при встрече с неизвестной формой жизни — проверка на восприятие времени, — пояснил Иван.
— Не понимаю… — покачал головой Петр.
— Представь двумерный мир, в котором есть только ширина и длина. Так вот, то, что мы считаем третьим измерением — высотой, жители этого двумерного мира будут воспринимать примерно так же, как мы понимаем время. Понятно? Время… Эта штука заполняет вселенную, можно сказать, что на текущем для нас уровне измерений вселенная из него, в основном, и состоит.
— Но позвольте, — перебил он просвещающего его Ивана, — А как же межзвездная пустота? Наша наука учит, что в межзвездном пространстве — вакуум, ничто.
— Да ну? — вместо Ивана ехидно рассмеялся Родригес. Даже ваша наука могла бы догадаться, что никакого вакуума не существует. Вот пример. Звук как распространяется?
— По воздуху. Звук — это волны, вызванные колебаниями частиц воздушной среды… У них даже есть скорость определенная… — Васильев задумался, вспоминая. — Сто восемьдесят шесть морских саженей в секунду, по-моему.
— Вот-вот. Распространяются в среде, как ты сказал. А радиоволны как распространяются? Тоже в какой-то среде. Если бы не эта среда, то радиосвязь была бы невозможна. А есть еще гравитационные волны… Вот теперь угадай, какая среда там, где нет никакого вещества?
— Это? — вытаращил на него глаза Васильев. — Время, что ли?
— Ага. Только нет. Темная материя же! Она и мешает двигаться кораблю свыше скорости света.
— За это ты должен благодарить Ивана. Он — телеэмпат, — ухмыльнулся Родригес. — Это он нас на поиски сгоношил.
— Да никакой я не телеэмпат! — буркнул Иван. — Так, чуть-чуть совсем…
— Да что ты стесняешься? — спросил Жакуй. — Я вот тоже телеэмпат, только контакт могу наладить с особями моей расы, у нас все такие. А вот хьюманов не чуем, совсем.
— А что такое «телеэмпат»? — спросил Петр. — Просветите, господа.
— Я могу ощутить эмоции человека, с которым близко знаком, — нехотя пояснил Иван. — Слабовато, конечно, не то, что женщины…
— Это телепатия, как мы переговаривались в поезде? — уточнил Васильев.
— Нет, телепатия — это техника. Без оборудования на «Ежевике» невозможна. Мыслесвязь создана для простых внутрикорабельных переговоров, как вспомогательная. Если принимающий или передающий возбужден, испуган, то она почти не работает. Телеэмпатия — это уже другое, чувствительность естественного происхождения.
Выуживая информацию, словно клещами её из Ивана вытаскивая, Васильев узнал, что незадолго до изобретения гиперпривода на Земле произойдет очередная научно-техническая революция, что в который раз полностью изменит жизненный уклад человечества.
Люди вдруг обратились к духовному совершенствованию и открыли в себе заложенные природой, но дремавшие ранее дары. Самым распространенным даром оказалась телеэмпатия.
Телеэмпатия долгое время считалась атрибутом только женщин. И когда у Ивана в раннем детстве обнаружили зачатки телеэмпата, он был вынужден заниматься развитием и умением контролировать свой дар, будучи единственным мальчиком в окружении кучи девчонок. Естественно, он стал объектом насмешек братьев по интернату, что не добавляло ему на занятиях рвения.
Спустя десятилетие случилась массовая волна рождений мальчиков-телеэмпатов, и это перестало быть сенсацией, но Иван, помня детские кулачные попытки доказать свою мужественность, все равно стеснялся данных способностей, и, по правде сказать, по сравнению даже с самой не выдающейся девушкой-телеэмпаткой он был слабоват.
— Ну вот, я почувствовал, что тебе очень худо, что ты, ну оч-чень ругаешься, это сильный поток, когда свой гнев направлен на себя самого, — закончил рассказ Иван. — Убедил Родригеса слетать до места, откуда шли эманации. А там уже тебя по приборам нашли…
Затем, еще чуть усугубив дружеское расположение самогоном, обсудили вопросы развития техники и человечества, в которых, к большому сожалению Петра, не очень хорошо разбирались его друзья из космоса, затем плавно перешли к уроку естествознания. Лекцию провели Родригес и Иван, подбирая при объяснении слова попроще.
Васильев был поражен открывшимся знаниям. Привычная ему Вселенная оказалась всего лишь одним из бесконечных вариантов миров, каждый из которых, ко всему, имел еще и зеркального двойника. Оказывается, мир, в котором он живет — это всего лишь «три с плюсом» измерения в многомерной вселенной.
— А время? Это же тоже измерение… — спросил Петр, переваривая услышанное.
— Правильно, измерение. Но уже другого уровня. Ты не можешь видеть каждый отдельный квант времени, как видишь, к примеру, некую единицу длины. Ты его понимаешь разумом, анализируешь последствия его влияния… Кстати, один из тестов на проверку разумности при встрече с неизвестной формой жизни — проверка на восприятие времени, — пояснил Иван.
— Не понимаю… — покачал головой Петр.
— Представь двумерный мир, в котором есть только ширина и длина. Так вот, то, что мы считаем третьим измерением — высотой, жители этого двумерного мира будут воспринимать примерно так же, как мы понимаем время. Понятно? Время… Эта штука заполняет вселенную, можно сказать, что на текущем для нас уровне измерений вселенная из него, в основном, и состоит.
— Но позвольте, — перебил он просвещающего его Ивана, — А как же межзвездная пустота? Наша наука учит, что в межзвездном пространстве — вакуум, ничто.
— Да ну? — вместо Ивана ехидно рассмеялся Родригес. Даже ваша наука могла бы догадаться, что никакого вакуума не существует. Вот пример. Звук как распространяется?
— По воздуху. Звук — это волны, вызванные колебаниями частиц воздушной среды… У них даже есть скорость определенная… — Васильев задумался, вспоминая. — Сто восемьдесят шесть морских саженей в секунду, по-моему.
— Вот-вот. Распространяются в среде, как ты сказал. А радиоволны как распространяются? Тоже в какой-то среде. Если бы не эта среда, то радиосвязь была бы невозможна. А есть еще гравитационные волны… Вот теперь угадай, какая среда там, где нет никакого вещества?
— Это? — вытаращил на него глаза Васильев. — Время, что ли?
— Ага. Только нет. Темная материя же! Она и мешает двигаться кораблю свыше скорости света.
Страница 61 из 98
