Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8979
Чем ближе световой барьер, тем больше энергии требуется, а со временем начинают такие фокусы происходить, что…
Эти объяснения сначала показались Васильеву несколько туманными, но волшебное действие «Глобусовки» оказывало свое влияние, открывало, нет, распахивало горизонты, и ему стало казаться, что он начинает понимать всё. Замечено еще кем-то из великих мыслителей, что любые, даже самые сложные философские концепции быстро заходят в разум в такие моменты. Но, к сожалению, столь же мгновенно покидают его утром следующего дня, когда на хрупкий человеческий организм обрушивается вся тяжесть мстительного мироздания и наступает расплата за попытки откинуть завесу с его тайн.
— А как же вы тогда так быстро летаете между звезд? — спросил он, подняв с Жакуем очередной тост за умную и гостеприимную хозяйку.
— Мы не летаем, Петр Николаевич, — роль лектора решила сыграть уже сама Ежевика. — Мы выходим в другое измерение или меняем размерность самого корабля, если вам так проще, а потом скользим по-над. Время становится расстоянием, расстояние становится точкой, остальное уходит в отрицал.
— Выходите в пятое измерение? — спросил пораженный Васильев.
— К сожалению, нет. В пятом измерении вселенную можно представить как монолит из вещества, в котором невозможно никакое движение, — покачала головой Ежевика. — Мы выходим в шестое измерение, гиперпространство, как говорят. Его можно представить как бесконечную совокупность бесконечного количества бесконечного размера плоскостей. Вот между ними мы и скользим.
— Даже представить трудно…
— И не пытайся, — ухмыльнулся Иван. — Человеческий разум не в состоянии оперировать этими понятиями без изменения сознания. Вот поэтому корабли водят искины, способные ориентироваться в гипере и не сойти с ума. А у нас водит — Ежевика. Она крутой рулевой, лучше любого искина!
— Простите, госпожа Ежевика, за мое любопытство, так вы не относитесь к искусственному интеллекту? — задал мучивший его вопрос Петр. — Надеюсь, я не нарушил этикет, вопрошая об этом?
— Не волнуйтесь, не нарушили. Я не искин… Пока я сама не знаю, кто я и откуда, Петр Николаевич…
Все же она, кажется, немного смутилась, так как создала огромного размера чайную чашку и, сделав вид, что пьет, скрыла за ней лицо. Как заметил Петр, это был излюбленный прием Ежевики, используемый как способ выиграть немного времени в приступе застенчивости или когда её что-то сбивало с толку.
— Так, давайте обсудим, наконец, животрепещущую проблему! — хлопнул в ладоши Родригес, переключив внимание на себя и разряжая обстановку. — Я говорю про оружие! Мы беззащитны перед проклятым черным диском как межпланетная лодка монашек перед эсминцем гнорргов!
— Да, я согласна с Родригесом — поддержала Ежевика. — В этом суровом варварском мире у девушки должна быть пушка.
— Да, дорогая хозяюшка… Даже примитивная, но мощная пушка этого века нам подошла бы. После небольшой доработки, конечно… Но нам нужна сталь, чтобы её сделать. А из местных материалов — сосен, елок и шишек, я могу только требушет построить и установить его на верхней палубе. Или баллисту. Будем метать каменья.
— Не смешно, Родригес, — нахмурился Иван. — Надо действительно что-то придумать… А металла вагонов не хватит тебе на постройку орудия?
— Маловато, толкового ничего не выйдет… — покачал головой Родригес. Больше надо.
— Знаете, что, господа, — вдруг торжествующе блестя глазами, подал голос Васильев, — а я знаю, как вам помочь! Вы можете стать обладателями самой совершенной на сегодняшний день пушки. Нет, даже трех пушек сразу!
— Говори, — отодвинув в сторону чашки и тарелки, подались ближе к Петру Иван и Родригес. Жакуй же хмыкнул и подмигнул изогнувшей бровь Ежевике.
— Вечер перестает быть томным… — заметил он.
— Вы, скорее всего не слышали про гибель дредноута «Императрица Мария»? — обведя взглядом всех присутствующих, спросил Петр. — Это был флагман адмирала Колчака, под началом которого мне довелось служить.
— Расскажите, Петр Николаевич, — попросила Ежевика.
— Корабль был заложен к постройке в тысяча девятьсот одиннадцатом году, как ответ Российской империи на приобретение турками линкоров, строящихся в Англии и предназначавшихся для Бразилии. Бразилия по какой-то причине отказалась от покупки, и в Османской империи стали собирать средства для выкупа этих дредноутов. Это бы сразу изменило расстановку сил в Черном море, и допустить такое было нельзя. «Императрица Мария» был достроен в пятнадцатом году. Название корабль получил по имени вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, матери отрекшегося в семнадцатом, если вы в курсе, императора Николая Второго. Это был самый современный корабль в России, гордость Черноморского флота. Но в тысяча девятьсот шестнадцатом, в октябре, на рейде в Северной бухте Севастополя, он взорвался.
— Почему?
Эти объяснения сначала показались Васильеву несколько туманными, но волшебное действие «Глобусовки» оказывало свое влияние, открывало, нет, распахивало горизонты, и ему стало казаться, что он начинает понимать всё. Замечено еще кем-то из великих мыслителей, что любые, даже самые сложные философские концепции быстро заходят в разум в такие моменты. Но, к сожалению, столь же мгновенно покидают его утром следующего дня, когда на хрупкий человеческий организм обрушивается вся тяжесть мстительного мироздания и наступает расплата за попытки откинуть завесу с его тайн.
— А как же вы тогда так быстро летаете между звезд? — спросил он, подняв с Жакуем очередной тост за умную и гостеприимную хозяйку.
— Мы не летаем, Петр Николаевич, — роль лектора решила сыграть уже сама Ежевика. — Мы выходим в другое измерение или меняем размерность самого корабля, если вам так проще, а потом скользим по-над. Время становится расстоянием, расстояние становится точкой, остальное уходит в отрицал.
— Выходите в пятое измерение? — спросил пораженный Васильев.
— К сожалению, нет. В пятом измерении вселенную можно представить как монолит из вещества, в котором невозможно никакое движение, — покачала головой Ежевика. — Мы выходим в шестое измерение, гиперпространство, как говорят. Его можно представить как бесконечную совокупность бесконечного количества бесконечного размера плоскостей. Вот между ними мы и скользим.
— Даже представить трудно…
— И не пытайся, — ухмыльнулся Иван. — Человеческий разум не в состоянии оперировать этими понятиями без изменения сознания. Вот поэтому корабли водят искины, способные ориентироваться в гипере и не сойти с ума. А у нас водит — Ежевика. Она крутой рулевой, лучше любого искина!
— Простите, госпожа Ежевика, за мое любопытство, так вы не относитесь к искусственному интеллекту? — задал мучивший его вопрос Петр. — Надеюсь, я не нарушил этикет, вопрошая об этом?
— Не волнуйтесь, не нарушили. Я не искин… Пока я сама не знаю, кто я и откуда, Петр Николаевич…
Все же она, кажется, немного смутилась, так как создала огромного размера чайную чашку и, сделав вид, что пьет, скрыла за ней лицо. Как заметил Петр, это был излюбленный прием Ежевики, используемый как способ выиграть немного времени в приступе застенчивости или когда её что-то сбивало с толку.
— Так, давайте обсудим, наконец, животрепещущую проблему! — хлопнул в ладоши Родригес, переключив внимание на себя и разряжая обстановку. — Я говорю про оружие! Мы беззащитны перед проклятым черным диском как межпланетная лодка монашек перед эсминцем гнорргов!
— Да, я согласна с Родригесом — поддержала Ежевика. — В этом суровом варварском мире у девушки должна быть пушка.
— Да, дорогая хозяюшка… Даже примитивная, но мощная пушка этого века нам подошла бы. После небольшой доработки, конечно… Но нам нужна сталь, чтобы её сделать. А из местных материалов — сосен, елок и шишек, я могу только требушет построить и установить его на верхней палубе. Или баллисту. Будем метать каменья.
— Не смешно, Родригес, — нахмурился Иван. — Надо действительно что-то придумать… А металла вагонов не хватит тебе на постройку орудия?
— Маловато, толкового ничего не выйдет… — покачал головой Родригес. Больше надо.
— Знаете, что, господа, — вдруг торжествующе блестя глазами, подал голос Васильев, — а я знаю, как вам помочь! Вы можете стать обладателями самой совершенной на сегодняшний день пушки. Нет, даже трех пушек сразу!
— Говори, — отодвинув в сторону чашки и тарелки, подались ближе к Петру Иван и Родригес. Жакуй же хмыкнул и подмигнул изогнувшей бровь Ежевике.
— Вечер перестает быть томным… — заметил он.
— Вы, скорее всего не слышали про гибель дредноута «Императрица Мария»? — обведя взглядом всех присутствующих, спросил Петр. — Это был флагман адмирала Колчака, под началом которого мне довелось служить.
— Расскажите, Петр Николаевич, — попросила Ежевика.
— Корабль был заложен к постройке в тысяча девятьсот одиннадцатом году, как ответ Российской империи на приобретение турками линкоров, строящихся в Англии и предназначавшихся для Бразилии. Бразилия по какой-то причине отказалась от покупки, и в Османской империи стали собирать средства для выкупа этих дредноутов. Это бы сразу изменило расстановку сил в Черном море, и допустить такое было нельзя. «Императрица Мария» был достроен в пятнадцатом году. Название корабль получил по имени вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, матери отрекшегося в семнадцатом, если вы в курсе, императора Николая Второго. Это был самый современный корабль в России, гордость Черноморского флота. Но в тысяча девятьсот шестнадцатом, в октябре, на рейде в Северной бухте Севастополя, он взорвался.
— Почему?
Страница 62 из 98
