Вопрос идентификации

Рядом сидели двое незнакомых юношей, один в майке с надписью «Кто написал Шекспира? Спроси меня!».

— Знакомые?

— А, — Терри улыбнулся, — ну да. Мы как-то сошлись, да. Это Анни, она у Сидни, Лик — он у Иггли, и Симон — он у нас самый крутой, он у мастера Робарда первый ассистент. Они конечно все меня младше, но знаете…

— Возраст мыслей важнее физического, — сказал Аспид.

— Вот да! — Терри улыбнулся. — Ну и фантастику они читали, что тоже несколько сближает.

В этот момент дверь отворилась, и в паб ввалились люди в форме, а за ними представительный высокий маг — в синей мантии, расшитой таким количеством защитных рун, что у Перси даже в висках заломило.

— О, это мастер Робард! — воскликнул Терри. — Он с ликвидаторами, наверное, работал.

— Ликвидаторами? — спросил Гарри. Люди в форме заняли стол под фальшивым окном и послали одного делать заказ. — Это не аврорат?

— Они анклавами занимаются, — сказал Терри. — Ну, безопасность, защита от схлопывания, аварии… О, я пожалуй пойду. — Терри резво выбрался из-за стола. — Увидимся, вы заходите! Было приятно и всё такое…

Мастер Робард заметил их стол и приближался с явной целью поздороваться с Перси.

— Не секретный отдел, а сплошная деревня, — пробормотал Аспид, — мы тут три часа, а все уже знают кто мы такие. И зачем.

— Этого и следовало ожидать, — сказал Перси. — Слухи в бюрократических системах передают необходимую для выживания информацию, иначе невозможно верно реагировать на формальные документы.

Тут мастер Робард пробрался к ним через лабиринт столов, и Перси пришлось встать, пожать ему руку и представить остальных — совершенно ненужная трата времени, так как мастер Робард явно знал, кого увидит.

— Очень, очень приятно, — сказал он, когда его пригласили сесть за их стол. — Рад с вами наконец познакомиться.

— Именно со мной? — позволил себе удивиться Перси.

— Конечно. Я, видите ли, был наставником вашей матери, когда она стажировалась здесь, великолепный талант, она стала бы в ряд величайших… — Робард вздохнул. — Ну да что там, дело прошлое.

Перси вежливо улыбнулся. Что сказать он, право, не знал.

— Каждый волен строить свою жизнь как хочет, — произнес Аспид очень спокойно.

— Но всегда жаль смотреть, как исчезает талант, способный перевернуть мир. — Робард повернулся к нему. — Вам, разведчикам, не понять, у вас, как и у вот наших ликвидаторов, — он кивнул в сторону парней в форме, — талант только к вашей работе, иначе в вашем деле никак. Концентрация, уверенность, никаких сомнений.

Перси видел, как напряглись плечи Гарри — при очень спокойном лице. Аспид же широко улыбнулся.

— Вы совершенно правы. Но откуда вы знаете, как именно человек должен перевернуть мир? Как ему следует переворачивать мир? Талант к чему-то, в конце концов, не проклятие, а всего лишь предрасположенность, увеличивающая скорость обучения.

— То есть притчу о талантах вы считаете чушью, агент Аспид?

Аспид улыбнулся еще шире.

— Я атеист. Магия — лишь материя, и все такое.

— И все же душа существует. Это объективный факт. А если она существует, разве мы не ответственны перед ней?

— Душа, чем бы она там ни являлась, это мы сами, — сказал Аспид. — Остальное — только тело, а тело не имеет значения. Ну и ответственность у нас, поэтому, только перед самими собой. И в конце концов, мастер Робард, если рассуждать с ваших позиций и логически — артефакты, как чистая материя, в истинно большой перспективе не важны никак. А вот люди — совсем наоборот, если уж душа бессмертна.

— Если душа бессмертна, то прежде всего важно знание. Оно меняет мир. Меняет людей. И те, кто может преумножать его, должны это делать.

— Способность что-то делать, — сказал вдруг Гарри, — тоже не проклятие и не должно им быть. Мало ли, что человек может, если счастливым его делает совсем другое — пусть, как мне кажется, он будет счастлив.

— Вы не верите в то, что счастье в любимом деле, которое вам удается, Гарри? — мягко улыбнулся Робард, и Гарри тряхнул головой.

— Я верю, что счастье каждый выбирает себе сам. Иначе это не счастье, а какой-то, к Мерлину, стокгольмский синдром.

Робард рассмеялся и поднял руки, театрально сдаваясь, и тут им наконец-то принесли заказ и безалкогольное пиво к нему. И полчаса они вдумчиво уничтожали весьма неплохое мясо с картошкой. Да и пиво, в общем, оказалось ничего. С настоящим, конечно, не сравнить… Робард явно заметил выражение лица Перси и отсалютовал ему бокалом.

— Вот это, — сказал он, — единственное, за что Артура тут не любят. Нам повезло с Главным, но вот сухой закон в Отделе — это слишком сильное нарушение традиций.

— И как отец его обосновал? — спросил Перси.

— В принципе, он прав. — Робард отпил пива и вздохнул, скривившись.