Фандом: Гарри Поттер, Доктор Хаус. Грегори Хаус держал в руках пергаментный свиток и выглядел исключительно спокойным, но Гарри почему-то чувствовал, что тот очень раздражен.
Добавить в моё избранное
19 мин, 40 сек 2511
Судя по симптомам, они скорее каким-то образом вытягивают глюкозу.
— Или вызывают мощный выброс инсулина, — добавил Драко. Вероятно, в глазах Ремуса Люпина было такое неподдельное изумление, что он счел нужным уточнить:
— Учебник по патофизиологии отец не нашел.
— Можно поставить опыт, — загорелась Гермиона. — У Рона, я видела, есть крыса. Если мы поместим ее под воздействие дементора…
— Грейнджер! Хаус! — простонал Драко. — На первом курсе у нас был человек с двумя мозгами в одном теле, на втором — василиск, сейчас вы хотите ставить опыты над дементорами… Мне страшно подумать, что вы будете делать через год? Воскрешать Темного Лорда?
— Не над дементорами, а над крысой Рона, — педантично уточнила Гермиона. — Тем более, он давно втайне мечтает от нее избавиться.
Если Ремус Люпин и испугался таких школьников, то виду не подал. Он вообще был очень флегматичным оборотнем. И только в Хогвартсе до него дошло, что дети даже не спросили, каким заклинанием отгонять дементоров. Самоуверенности им было не занимать.
После ужина Дамблдор пригласил к себе Ремуса Люпина и Северуса Снейпа. Письмо Арабеллы Фигг его немало изумило. Она сообщала, что Дурсли стали гораздо лучше выглядеть, посвежели, но при этом уже забронировали путевку на все рождественские каникулы и намереваются провести следующее лето в гостях у троюродного племянника Вернона в Австралии. Другими словами, они предприняли всё, чтобы избежать повторной встречи с Гарри.
Северус и Ремус пришли одновременно, обменялись неприязненными взглядами и уселись напротив Дамблдора.
— Итак, Ремус, вероятно, вы уже познакомились с Гарри? — мягко сказал Дамблдор, надеясь, что ребенок не слишком напугал того, кому предстояло стать его наставником.
— Ах, да, — кивнул Люпин. — Мальчик… очень нестандартно мыслит.
Дамблдор улыбнулся.
— Тебе не показалось, что в нем есть что-то необычное?
Ремус задумался. С его точки зрения, необычным было всё, но, очевидно, с точки зрения друзей Гарри, все было совершенно заурядно. Чего стоил рассказ этой кудрявой девочки о стоматологических сверлах! Люпин поежился.
— Пожалуй, только то, что сын Малфоя его всецело поддерживает, — предположил он.
— Северус? — повернулся Дамблдор к Снейпу. — Как ты считаешь…
— Люциус сожалеет о том дне, когда дал указания Драко сблизиться с Поттером, — прервал Снейп, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Он пригрозил Драко, что выгонит того из дома, если он продолжит свои увлечения.
— А юный Драко?
— Подошел ко мне сразу после прибытия в Хогвартс и спросил, кто такие фармацевты, — на лице Снейпа мелькнуло что-то, напоминающее улыбку.
Альбус Дамблдор тяжело вздохнул.
— Ремус, Северус, пожалуйста, попытайтесь объяснить Гарри, что ему следует вести себя осторожнее. Храбрость хороша, но не безрассудство. И, Северус, я хотел бы попросить тебя…
Выходя из кабинета Альбуса Дамблдора Северус Снейп уже решил как убить сразу двух, а то и трех зайцев. Он поручил варить Аконитовое зелье Гарри.
— Гарри! Как ты открыл эту Чудовищную Книгу?! — простонал Драко, выманивая свой учебник из-под кровати.
Гарри Хаус, развалившийся с книгой среди подушек, хрустел печеньем.
— Эфирный наркоз еще никто не отменял, — заметил он, перелистывая страницу.
— И где я должен брать этот… зефир? — всклокоченный Драко загнал учебник под шкаф и пытался накинуть на него наволочку.
— Не зефир, а эфир, — терпеливо поправил Гарри. — У нашего декана. Он же сам заготавливает ряд ингредиентов, насекомых там, мелких грызунов… Кстати, ты знаешь, что если поклониться гиппогрифу, то он будет думать, что ты — детеныш одного с ним вида, и не причинит тебе вреда?
— Кто проверял, что думают гиппогрифы? — пропыхтел Драко, заматывая книгу, норовившую его цапнуть, бельевой веревкой. — Ты говоришь, эфир?
— Ну да, только не переусердствуй! И, кстати, спроси, почему он действует на книгу, нервной системы у нее же нет?
Северус Снейп, услышав, зачем на самом деле двум слизеринцам эфир, долго смеялся.
— Эти чары реагируют на эмоции, — пояснил он, наконец приняв серьезный вид. — Разумеется, если Гарри твердо верит, что если обернуть книгу тканью, смоченной в эфире и подержать ее так несколько минут, то она станет для него безопасной, то так и произойдет.
Драко тут же поделился информацией с Гарри, а на следующий день они поведали о своих опытах Хагриду, к большому неудовольствию последнего. Так что к гиппогрифу он никого не подпустил, посчитав, что столь грубые и бессердечные ученики не смогут найти подход к зверюшке, требующей деликатного обращения. Драко остался разочарован. Он всю ночь читал учебник и проникся к гиппогрифам большим уважением.
Гарри, разумеется, догадался, кому предназначалось Аконитовое зелье.
— Или вызывают мощный выброс инсулина, — добавил Драко. Вероятно, в глазах Ремуса Люпина было такое неподдельное изумление, что он счел нужным уточнить:
— Учебник по патофизиологии отец не нашел.
— Можно поставить опыт, — загорелась Гермиона. — У Рона, я видела, есть крыса. Если мы поместим ее под воздействие дементора…
— Грейнджер! Хаус! — простонал Драко. — На первом курсе у нас был человек с двумя мозгами в одном теле, на втором — василиск, сейчас вы хотите ставить опыты над дементорами… Мне страшно подумать, что вы будете делать через год? Воскрешать Темного Лорда?
— Не над дементорами, а над крысой Рона, — педантично уточнила Гермиона. — Тем более, он давно втайне мечтает от нее избавиться.
Если Ремус Люпин и испугался таких школьников, то виду не подал. Он вообще был очень флегматичным оборотнем. И только в Хогвартсе до него дошло, что дети даже не спросили, каким заклинанием отгонять дементоров. Самоуверенности им было не занимать.
После ужина Дамблдор пригласил к себе Ремуса Люпина и Северуса Снейпа. Письмо Арабеллы Фигг его немало изумило. Она сообщала, что Дурсли стали гораздо лучше выглядеть, посвежели, но при этом уже забронировали путевку на все рождественские каникулы и намереваются провести следующее лето в гостях у троюродного племянника Вернона в Австралии. Другими словами, они предприняли всё, чтобы избежать повторной встречи с Гарри.
Северус и Ремус пришли одновременно, обменялись неприязненными взглядами и уселись напротив Дамблдора.
— Итак, Ремус, вероятно, вы уже познакомились с Гарри? — мягко сказал Дамблдор, надеясь, что ребенок не слишком напугал того, кому предстояло стать его наставником.
— Ах, да, — кивнул Люпин. — Мальчик… очень нестандартно мыслит.
Дамблдор улыбнулся.
— Тебе не показалось, что в нем есть что-то необычное?
Ремус задумался. С его точки зрения, необычным было всё, но, очевидно, с точки зрения друзей Гарри, все было совершенно заурядно. Чего стоил рассказ этой кудрявой девочки о стоматологических сверлах! Люпин поежился.
— Пожалуй, только то, что сын Малфоя его всецело поддерживает, — предположил он.
— Северус? — повернулся Дамблдор к Снейпу. — Как ты считаешь…
— Люциус сожалеет о том дне, когда дал указания Драко сблизиться с Поттером, — прервал Снейп, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Он пригрозил Драко, что выгонит того из дома, если он продолжит свои увлечения.
— А юный Драко?
— Подошел ко мне сразу после прибытия в Хогвартс и спросил, кто такие фармацевты, — на лице Снейпа мелькнуло что-то, напоминающее улыбку.
Альбус Дамблдор тяжело вздохнул.
— Ремус, Северус, пожалуйста, попытайтесь объяснить Гарри, что ему следует вести себя осторожнее. Храбрость хороша, но не безрассудство. И, Северус, я хотел бы попросить тебя…
Выходя из кабинета Альбуса Дамблдора Северус Снейп уже решил как убить сразу двух, а то и трех зайцев. Он поручил варить Аконитовое зелье Гарри.
— Гарри! Как ты открыл эту Чудовищную Книгу?! — простонал Драко, выманивая свой учебник из-под кровати.
Гарри Хаус, развалившийся с книгой среди подушек, хрустел печеньем.
— Эфирный наркоз еще никто не отменял, — заметил он, перелистывая страницу.
— И где я должен брать этот… зефир? — всклокоченный Драко загнал учебник под шкаф и пытался накинуть на него наволочку.
— Не зефир, а эфир, — терпеливо поправил Гарри. — У нашего декана. Он же сам заготавливает ряд ингредиентов, насекомых там, мелких грызунов… Кстати, ты знаешь, что если поклониться гиппогрифу, то он будет думать, что ты — детеныш одного с ним вида, и не причинит тебе вреда?
— Кто проверял, что думают гиппогрифы? — пропыхтел Драко, заматывая книгу, норовившую его цапнуть, бельевой веревкой. — Ты говоришь, эфир?
— Ну да, только не переусердствуй! И, кстати, спроси, почему он действует на книгу, нервной системы у нее же нет?
Северус Снейп, услышав, зачем на самом деле двум слизеринцам эфир, долго смеялся.
— Эти чары реагируют на эмоции, — пояснил он, наконец приняв серьезный вид. — Разумеется, если Гарри твердо верит, что если обернуть книгу тканью, смоченной в эфире и подержать ее так несколько минут, то она станет для него безопасной, то так и произойдет.
Драко тут же поделился информацией с Гарри, а на следующий день они поведали о своих опытах Хагриду, к большому неудовольствию последнего. Так что к гиппогрифу он никого не подпустил, посчитав, что столь грубые и бессердечные ученики не смогут найти подход к зверюшке, требующей деликатного обращения. Драко остался разочарован. Он всю ночь читал учебник и проникся к гиппогрифам большим уважением.
Гарри, разумеется, догадался, кому предназначалось Аконитовое зелье.
Страница 3 из 6
