Фандом: Гарри Поттер, Доктор Хаус. Грегори Хаус держал в руках пергаментный свиток и выглядел исключительно спокойным, но Гарри почему-то чувствовал, что тот очень раздражен.
Добавить в моё избранное
19 мин, 40 сек 2512
Но, к удивлению Северуса Снейпа, своими догадками Гарри делиться ни с кем не стал.
— Мистер Хаус, неужели вас ни мало не беспокоит безопасность других учеников? — в конце концов не выдержал Снейп. Прошло уже третье полнолуние, а в школе не было ни намека на появление слухов о болезни Люпина, и даже мисс Грейнджер, наверняка догадавшаяся после урока Снейпа о причинах отсутствия профессора Люпина, хранила молчание.
— Врачебная тайна, — кратко ответил Гарри. И подумав, добавил, — Он же пьет зелье при вас?
Снейпу оставалось только кивнуть.
Все текло своим чередом. Чем дальше, тем меньше времени у Гарри оставалось на чтение собственно медицинской литературы, тем более, что Снейп, обнаружив в нем тщательность и аккуратность, по видимому, вознамерился сделать из Гарри зельевара. Это была не та карьера, которую Хаус видел для себя, но зелья имели прямое отношение к медицине, а потому он не возражал. Профессор Люпин, в свою очередь, углядел в Гарри талант к ЗОТИ, и внезапно Гарри обнаружил, что после уроков у него занято почти все свободное время. Драко, ко всеобщему удивлению, увлекся гербологией, и странным образом увлечение это возникло после беседы с Падмой, когда та упомянула об одной индийской фармацевтической компании. Падма же, пообщавшись с Драко, вдруг заинтересовалась темными искусствами. Гермиона Грейнджер постоянно что-то писала, читала, притащила огромный конспект по дементорам и их влиянию на организм, но как-то быстро потеряла интерес к проблеме и постоянно сетовала на то, что ничего не успевает. Некоторое разнообразие внесло в рутинную школьную жизнь только то, что неизвестный порезал ножом портрет Полной Дамы, закрывающий проход в общежития Гриффиндора. Говорили, что сделал это Сириус Блэк, считавший, что Гарри — ученик Гриффиндора, как его отец и мать. Гарри не склонен был верить в такие россказни и подозревал близнецов Уизли.
— Какая-то ерунда, — разочарованно протянула Падма, просматривавшая выписки про дементоров. Ей было скучно. Пасхальные каникулы только начались, дементоры по-прежнему кружили вокруг школы, Министерство никак не могло поймать Блэка, и по сравнению с предыдущим годами жизнь казалась слишком пресной.
— Почему ерунда? — оторвался Драко от письма отцу, в котором ссылался на семейную любовь Блэков к растениям и настаивал на необходимости развести огород с лекарственными травами. Компания как всегда сидела в библиотеке, и Альбус Дамблдор, невидимкой заглянувший туда, тихо порадовался и ушел. Наконец-то никто не рвался на подвиги и не стремился бессмысленно рисковать жизнью. Но он не дослушал.
— Ну смотри, — начала Падма, — везде пишут «высасывает душу», но нигде не написано, что такое душа…
Гарри фыркнул и перелистнул страницу трактата Парацельса «О методе борьбы с драконьей оспой».
— И везде пишут про шоколад.
— Серотонин, ясное дело, — пожал плечами Драко.
— Или гипогликемическая кома, — заметила Падма. — С развитием необратимых изменений в коре головного мозга, что и расценивается сторонним наблюдателем как «потеря души». А заклинание Патронуса в таком случае…
Падма задумалась.
— Не может же Патронус состоять из глюкозы?
— Конечно нет, — сказал Гарри. — Как говорит Гермиона, не нужно забывать про магию. Кстати, где Гермиона?
— У нее два эссе по маггловедению, — сообщила Падма, и все замолчали. Вдруг Драко нахмурился.
— Какое маггловедение? Она же ходит на Руны и Уход. Я сам ее видел.
— А я ее видела на маггловедении! — стояла на своем Падма. — Не может же она быть в двух местах одновременно?
Драко открыл рот… и закрыл, кивнув.
— Может? — уточнил Гарри, оторвавшись от трактата.
— Хроноворот, — произнес Драко.
Следующую неделю Гермионе пришлось тяжко. Драко ненавязчиво рассказывал разные страшилки про магов, невзначай изменивших свое прошлое, но тут Гермиона, читавшая маггловскую фантастику, не услышала ничего нового, и закончилось все лишь тем, что Драко аккуратно попросил у профессора Снейпа книги Рея Бредбери и Герберта Уэльса. Снейп переадресовал вопрос Люпину, опасаясь окончательно рассориться с Люциусом, недовольным тем, что Снейп никак не пресекает то дурное влияние, которое Поттер оказывает на Драко. Люпин же уже ничему не удивлялся, даже Малфою, желающему ознакомиться с шедеврами маггловской фантастики. В конце концов Гарри не выдержал.
— Гермиона, мы все знаем, — сообщил он, когда бледная Гермиона с темными кругами под глазами присоединилась к ним в библиотеке. — Тебе свои теломеры не дороги? Предел Хейфлика ближе, чем кажется, — зловеще добавил он.
Драко аккуратно записал новые слова. Гермиона нахмурилась, вид у нее был недоумевающий.
— И циркадные ритмы ты себе все порушила, — печально добавил Гарри. — Мне жаль твой гипоталамус.
На циркадных ритмах до Гермионы дошло.
— Я обещала профессору МакГоннагалл!
— Мистер Хаус, неужели вас ни мало не беспокоит безопасность других учеников? — в конце концов не выдержал Снейп. Прошло уже третье полнолуние, а в школе не было ни намека на появление слухов о болезни Люпина, и даже мисс Грейнджер, наверняка догадавшаяся после урока Снейпа о причинах отсутствия профессора Люпина, хранила молчание.
— Врачебная тайна, — кратко ответил Гарри. И подумав, добавил, — Он же пьет зелье при вас?
Снейпу оставалось только кивнуть.
Все текло своим чередом. Чем дальше, тем меньше времени у Гарри оставалось на чтение собственно медицинской литературы, тем более, что Снейп, обнаружив в нем тщательность и аккуратность, по видимому, вознамерился сделать из Гарри зельевара. Это была не та карьера, которую Хаус видел для себя, но зелья имели прямое отношение к медицине, а потому он не возражал. Профессор Люпин, в свою очередь, углядел в Гарри талант к ЗОТИ, и внезапно Гарри обнаружил, что после уроков у него занято почти все свободное время. Драко, ко всеобщему удивлению, увлекся гербологией, и странным образом увлечение это возникло после беседы с Падмой, когда та упомянула об одной индийской фармацевтической компании. Падма же, пообщавшись с Драко, вдруг заинтересовалась темными искусствами. Гермиона Грейнджер постоянно что-то писала, читала, притащила огромный конспект по дементорам и их влиянию на организм, но как-то быстро потеряла интерес к проблеме и постоянно сетовала на то, что ничего не успевает. Некоторое разнообразие внесло в рутинную школьную жизнь только то, что неизвестный порезал ножом портрет Полной Дамы, закрывающий проход в общежития Гриффиндора. Говорили, что сделал это Сириус Блэк, считавший, что Гарри — ученик Гриффиндора, как его отец и мать. Гарри не склонен был верить в такие россказни и подозревал близнецов Уизли.
— Какая-то ерунда, — разочарованно протянула Падма, просматривавшая выписки про дементоров. Ей было скучно. Пасхальные каникулы только начались, дементоры по-прежнему кружили вокруг школы, Министерство никак не могло поймать Блэка, и по сравнению с предыдущим годами жизнь казалась слишком пресной.
— Почему ерунда? — оторвался Драко от письма отцу, в котором ссылался на семейную любовь Блэков к растениям и настаивал на необходимости развести огород с лекарственными травами. Компания как всегда сидела в библиотеке, и Альбус Дамблдор, невидимкой заглянувший туда, тихо порадовался и ушел. Наконец-то никто не рвался на подвиги и не стремился бессмысленно рисковать жизнью. Но он не дослушал.
— Ну смотри, — начала Падма, — везде пишут «высасывает душу», но нигде не написано, что такое душа…
Гарри фыркнул и перелистнул страницу трактата Парацельса «О методе борьбы с драконьей оспой».
— И везде пишут про шоколад.
— Серотонин, ясное дело, — пожал плечами Драко.
— Или гипогликемическая кома, — заметила Падма. — С развитием необратимых изменений в коре головного мозга, что и расценивается сторонним наблюдателем как «потеря души». А заклинание Патронуса в таком случае…
Падма задумалась.
— Не может же Патронус состоять из глюкозы?
— Конечно нет, — сказал Гарри. — Как говорит Гермиона, не нужно забывать про магию. Кстати, где Гермиона?
— У нее два эссе по маггловедению, — сообщила Падма, и все замолчали. Вдруг Драко нахмурился.
— Какое маггловедение? Она же ходит на Руны и Уход. Я сам ее видел.
— А я ее видела на маггловедении! — стояла на своем Падма. — Не может же она быть в двух местах одновременно?
Драко открыл рот… и закрыл, кивнув.
— Может? — уточнил Гарри, оторвавшись от трактата.
— Хроноворот, — произнес Драко.
Следующую неделю Гермионе пришлось тяжко. Драко ненавязчиво рассказывал разные страшилки про магов, невзначай изменивших свое прошлое, но тут Гермиона, читавшая маггловскую фантастику, не услышала ничего нового, и закончилось все лишь тем, что Драко аккуратно попросил у профессора Снейпа книги Рея Бредбери и Герберта Уэльса. Снейп переадресовал вопрос Люпину, опасаясь окончательно рассориться с Люциусом, недовольным тем, что Снейп никак не пресекает то дурное влияние, которое Поттер оказывает на Драко. Люпин же уже ничему не удивлялся, даже Малфою, желающему ознакомиться с шедеврами маггловской фантастики. В конце концов Гарри не выдержал.
— Гермиона, мы все знаем, — сообщил он, когда бледная Гермиона с темными кругами под глазами присоединилась к ним в библиотеке. — Тебе свои теломеры не дороги? Предел Хейфлика ближе, чем кажется, — зловеще добавил он.
Драко аккуратно записал новые слова. Гермиона нахмурилась, вид у нее был недоумевающий.
— И циркадные ритмы ты себе все порушила, — печально добавил Гарри. — Мне жаль твой гипоталамус.
На циркадных ритмах до Гермионы дошло.
— Я обещала профессору МакГоннагалл!
Страница 4 из 6
