Фандом: Вавилон 5. По условиям перемирия между вождями нарнского Сопротивления и центаврианскими властями, дети лидеров Сопротивления должны быть переданы «на воспитание» в семьи знатных центавриан, как гарантия их примерного поведения…
Добавить в моё избранное
87 мин, 55 сек 5260
Сестра стояла рядом, одетая в покрытую пылью одежду, тяжелое длинное ружье уже висело на ее плече. Собиралась на очередную вечернюю вылазку.
— Г'Лан одарил тебя твердой рукой и острым зрением, Ла'Эт, но, видно, забыл вложить в твою голову мозги! — прошипел он, вспыхнув. — Тайну плазмогенератора нельзя узнать от первого встречного центаврианского солдата! Даже у них на планете мало кто понимает в таком деле…
Ла'Эт, обидевшись на его резкий тон, стремительно ушла. В последнее время она стала замечать, что к советам Ша'Тота в отряде прислушиваются более внимательно, чем к ее словам. Как будто хорошая охотница-ки'дат не является их главной ценностью! Именно поэтому она стала подкалывать брата, попрекать его за медлительность и отсутствие должного пыла в бою.
Ша'Тот мгновенно забыл про свой гнев и снова погрузился в исследование строения центаврианского пистолета…
Когда он открыл глаза, то обнаружил около кровати Друзеллу. Она сидела, склонив голову, и была одета, как полагалось девушке ее положения: на ней было изящное платье из дорогой голубой ткани, усыпанное мелкими стразами, шею обвивало ожерелье из драгоценных камней, сверкавших так ярко, что болели глаза, а на голове, поверх густых длинных волос, красовалась диадема из таких же камней. Ее светлые глаза, так не похожие на нарнские, внимательно наблюдали за ним.
Ша'Тот почувствовал, как в нем снова закипает жгучая ненависть к ней, такой ухоженной и воспитанной внешне и при этом такой омерзительно гадкой внутри. Проклятые центавриане! Их с детства учат подличать и бить в спину. Нет, никогда нарнам не примириться с таким двуличным народом. Похоже, они генетически не способны совершать честные поступки. Как говаривал его отец: у центаврианина всегда наготове нож для глупца, который ему поверит.
Друзелла молчала, продолжая дерзко рассматривать его.
Ша'Тот редко видел ее при таком параде. Обычно дети лорда Тронно ходили в одежде, чем-то напоминающей по стилю нарнскую. Они говорили, что им так удобнее. Мать тщетно пыталась заставить их одеваться так, как полагалось центаврианам из уважаемой семьи. Она была очень консервативна и не хотела мириться с суровой реальностью жизни на этой планете. Для нее не было ужаснее проступка, нежели не принять теплую ванну вечером. Дети пытались ей втолковать, что вода на этой пустынной планете — редкость, что стоит она дорого, и тратить ее на такие пустяки — непозволительная роскошь.
— Неужели вы хотите стать похожими на этих грязнуль-нарнов?! — в ужасе восклицала леди Тронно, в очередной раз читая им лекцию о хороших манерах.
После таких минут она обычно начинала уговаривать мужа (если он был дома), уехать подальше с этой планеты.
Друзелла выглядела так, будто приняла ванну совсем недавно.
С каким бы удовольствием Ша'Тот опрокинул ее сейчас в грязь!
— Пришла посмотреть, не сдох ли я? — нарочито грубо сказал он, коверкая слова. Ша'Тот прекрасно знал, что нарнский акцент режет нежные уши центавриан, но именно этого ему сейчас и хотелось больше всего.
— Ты же не доставишь мне такого удовольствия? — ответила она ему на прекрасном нарнском языке. Потом покрутила головой, будто ожерелье душило ее. — Будем считать, что в этот раз ты выкрутился. Вы, нарны, такие мерзкие… такие невообразимо мерзкие!
Друзелла гневно нахмурилась, теребя ткань пышной юбки.
— Ну, зачем ты так упрямился? Неужели Рутериан так плох? Ведь в какой-то мере, он схож с вашими глупыми богами…
— Он покровительствует вашим солдатам, поэтому никогда не станет нашим богом! — выпалил Ша'Тот, пытаясь сесть в постели.
Друзелла поджала губы.
— Когда мы выгоним ваш народ с наших земель, то в храме Рутериана будет жить наш скот! — продолжал Ша'Тот. — Вот такое будет от нас поклонение!
Друзелла встала, оправив платье.
— Когда мой народ покинет эту планету, — любезным тоном ответила она, направляясь к выходу из комнаты, — у вас уже не будет никакого скота! А, возможно, и вас самих тоже не будет!
Она улыбнулась, и от этой улыбки по спине Ша'Тота пробежал холодок.
— Ты же видел, как мы сильны, во время последних сражений? — тихо сказала Друзелла. — Наверняка мощь нашей армии ужаснула тебя. Так знай: это лишь жалкая часть нашей настоящей силы! Мой народ мог бы стереть вашу расу с лица этой планеты за несколько секунд. Мог бы навсегда погасить ваше солнце, ваши звезды. И, не сомневайся, мы сделаем это, если вы будете и дальше столь же упрямы. Мы уже делали такое с другими непокорными народами в прошлом. Теперь их миры забыты, и некому помнить об их жителях. Ты хочешь такой же участи для своего народа? Хочешь?
И она ушла, оставив его в глубоком раздумье…
Поскольку Ша'Тот все еще был слишком слаб, никто не тревожил его, и он, пока лежал в постели, получил возможность поразмыслить над своим положением в этом доме, о своей цели в жизни.
— Г'Лан одарил тебя твердой рукой и острым зрением, Ла'Эт, но, видно, забыл вложить в твою голову мозги! — прошипел он, вспыхнув. — Тайну плазмогенератора нельзя узнать от первого встречного центаврианского солдата! Даже у них на планете мало кто понимает в таком деле…
Ла'Эт, обидевшись на его резкий тон, стремительно ушла. В последнее время она стала замечать, что к советам Ша'Тота в отряде прислушиваются более внимательно, чем к ее словам. Как будто хорошая охотница-ки'дат не является их главной ценностью! Именно поэтому она стала подкалывать брата, попрекать его за медлительность и отсутствие должного пыла в бою.
Ша'Тот мгновенно забыл про свой гнев и снова погрузился в исследование строения центаврианского пистолета…
Когда он открыл глаза, то обнаружил около кровати Друзеллу. Она сидела, склонив голову, и была одета, как полагалось девушке ее положения: на ней было изящное платье из дорогой голубой ткани, усыпанное мелкими стразами, шею обвивало ожерелье из драгоценных камней, сверкавших так ярко, что болели глаза, а на голове, поверх густых длинных волос, красовалась диадема из таких же камней. Ее светлые глаза, так не похожие на нарнские, внимательно наблюдали за ним.
Ша'Тот почувствовал, как в нем снова закипает жгучая ненависть к ней, такой ухоженной и воспитанной внешне и при этом такой омерзительно гадкой внутри. Проклятые центавриане! Их с детства учат подличать и бить в спину. Нет, никогда нарнам не примириться с таким двуличным народом. Похоже, они генетически не способны совершать честные поступки. Как говаривал его отец: у центаврианина всегда наготове нож для глупца, который ему поверит.
Друзелла молчала, продолжая дерзко рассматривать его.
Ша'Тот редко видел ее при таком параде. Обычно дети лорда Тронно ходили в одежде, чем-то напоминающей по стилю нарнскую. Они говорили, что им так удобнее. Мать тщетно пыталась заставить их одеваться так, как полагалось центаврианам из уважаемой семьи. Она была очень консервативна и не хотела мириться с суровой реальностью жизни на этой планете. Для нее не было ужаснее проступка, нежели не принять теплую ванну вечером. Дети пытались ей втолковать, что вода на этой пустынной планете — редкость, что стоит она дорого, и тратить ее на такие пустяки — непозволительная роскошь.
— Неужели вы хотите стать похожими на этих грязнуль-нарнов?! — в ужасе восклицала леди Тронно, в очередной раз читая им лекцию о хороших манерах.
После таких минут она обычно начинала уговаривать мужа (если он был дома), уехать подальше с этой планеты.
Друзелла выглядела так, будто приняла ванну совсем недавно.
С каким бы удовольствием Ша'Тот опрокинул ее сейчас в грязь!
— Пришла посмотреть, не сдох ли я? — нарочито грубо сказал он, коверкая слова. Ша'Тот прекрасно знал, что нарнский акцент режет нежные уши центавриан, но именно этого ему сейчас и хотелось больше всего.
— Ты же не доставишь мне такого удовольствия? — ответила она ему на прекрасном нарнском языке. Потом покрутила головой, будто ожерелье душило ее. — Будем считать, что в этот раз ты выкрутился. Вы, нарны, такие мерзкие… такие невообразимо мерзкие!
Друзелла гневно нахмурилась, теребя ткань пышной юбки.
— Ну, зачем ты так упрямился? Неужели Рутериан так плох? Ведь в какой-то мере, он схож с вашими глупыми богами…
— Он покровительствует вашим солдатам, поэтому никогда не станет нашим богом! — выпалил Ша'Тот, пытаясь сесть в постели.
Друзелла поджала губы.
— Когда мы выгоним ваш народ с наших земель, то в храме Рутериана будет жить наш скот! — продолжал Ша'Тот. — Вот такое будет от нас поклонение!
Друзелла встала, оправив платье.
— Когда мой народ покинет эту планету, — любезным тоном ответила она, направляясь к выходу из комнаты, — у вас уже не будет никакого скота! А, возможно, и вас самих тоже не будет!
Она улыбнулась, и от этой улыбки по спине Ша'Тота пробежал холодок.
— Ты же видел, как мы сильны, во время последних сражений? — тихо сказала Друзелла. — Наверняка мощь нашей армии ужаснула тебя. Так знай: это лишь жалкая часть нашей настоящей силы! Мой народ мог бы стереть вашу расу с лица этой планеты за несколько секунд. Мог бы навсегда погасить ваше солнце, ваши звезды. И, не сомневайся, мы сделаем это, если вы будете и дальше столь же упрямы. Мы уже делали такое с другими непокорными народами в прошлом. Теперь их миры забыты, и некому помнить об их жителях. Ты хочешь такой же участи для своего народа? Хочешь?
И она ушла, оставив его в глубоком раздумье…
Поскольку Ша'Тот все еще был слишком слаб, никто не тревожил его, и он, пока лежал в постели, получил возможность поразмыслить над своим положением в этом доме, о своей цели в жизни.
Страница 13 из 25
