Жить дальше

Понял, что ему по большому счету не так уж и важно, кто был у Северуса в сердце и в постели, главное, что сейчас с ним рядом он. Как понял и то, что правда, в конце концов, ничего не стоит сама по себе, особенно если рушит то, что дорого.

Роджер ускорил шаг, почти переходя на бег, понимая, что чем раньше он успеет домой, тем лучше — неизвестно, что обиженному Северусу могло прийти в голову. Им и раньше приходилось ругаться, но так — еще никогда. Переступив порог, Роджер почувствовал, как сердце ушло в пятки — во всем доме был погашен свет, и не было ни звука, ни какого-то другого признака, что тут кто-то есть. Осторожно пройдя в гостиную, как будто боясь нарушить эту тишину, Мальсибер зажег свет и с облегчением увидел сидящего на диване Северуса, точно там же, где он его оставил, уходя. Но облегчение пропало, словно его и не было, когда он обнаружил у ног Снейпа небольшую сумку.

— Сев… — на плохо слушающихся ногах подошел он к дивану и сел рядом. — Сев, ты что…

— Уйти, не дождавшись тебя, показалось мне неправильным, хотя поначалу я так и хотел сделать, — прозвучал над ухом сухой голос. — Я подумал, что мне стоит попробовать объясниться, чтобы ты не считал меня тем, кем я не являюсь. Так будет лучше всем.

— Сев, я не знаю, почему я так сказал, я вовсе не считаю тебя… — начал было Мальсибер, потянувшись к Снейпу с объятиями, чтобы замять неловкую тему и поскорее перейти к извинениям.

— Прошу, послушай меня, — тихо, но жестко прервал его Северус, отстраняя. Роджер, боясь возражать, замолчал и кивнул, давая понять, что готов слушать.

— Я был влюблен в Лили с детства, с самого первого дня, когда мы познакомились. Она была лучшим человеком, которого я только мог встретить там, где я жил, и, возможно, единственная, кто относился ко мне… хорошо, — слова давались Северусу с трудом, падая в тишину, как капли воды, и тут же растворяясь в ней.

Он задал такой тон, что Роджер старался дышать через раз, чтобы не спугнуть его откровение.

— И я долгое время хранил это чувство в себе, не имея смелости высказать его: сначала платоническое, а потом не очень. Но со временем… — сделал он глубокий вдох. — Со временем стало происходить нечто странное. То же самое, что я чувствовал к Лили, я стал ощущать и к тебе. Я не сразу понял, в чем дело, — горько усмехнулся Северус, — но когда до меня дошло, наконец, я едва не подумал, что болен.

Роджер кивнул. Сам про себя он не мог сказать того же самого, но Северуса понимал прекрасно.

— А потом были экзамены в семьдесят шестом, и ты в курсе, что случилось — мы с Лили разошлись. Окончательно. Я еще долго сох по ней, по сути, почти до самого седьмого курса, пока не увидел, как ей хорошо с Поттером. И пока не признался, наконец, тебе — тогда постепенно стало отпускать.

Северус поднялся и подошел к окну.

— У меня было много поводов считать себя больным. Я долго задавался вопросом, нормально ли это — быть влюбленным в парня, нормально ли любить сразу двоих людей… Тогда я мучился и казался себе полным моральным уродом. А потом ты ответил мне, и я узнал, каково это, когда не только ты любишь, но и тебя…

Северус замолчал на мгновение, но Роджер чувствовал, как от боли, которой был переполнен рассказ Снейпа, у него ком в горле.

— Я тогда понял, что все нормально, если не причиняет никому вреда, и бросил беспокоиться об этом, тем более что о Лили в скором времени я перестал думать иначе, как о старой подруге, которая привнесла в мою жизнь много добра. А потом мы приняли метку…

Снейп рефлекторно потянулся к левому рукаву, но одернул себя, оперевшись о подоконник.

— Ты не можешь не помнить, что это я принес то дракклово пророчество. Я и думать не мог о том, что Лили беременна! Откуда я мог знать?! — Северус вдруг сорвался на крик. — Это я! Я привел к ней в дом убийцу! Это я убил ее! Я! За все то, что она сделала для меня, я убил ее почти что своими собственными руками!

Мальсибер вздрогнул от такой резкой перемены настроения Снейпа, встал, подошел к нему и осторожно положил ладони на напряженные плечи.

— Лорд стал для меня врагом номер один в тот же миг, когда я понял, за кем он охотится — это чистая правда. И когда Дамблдор сказал мне, что я должен буду защищать сына Лили, когда Волдеморт вернется, я недолго думал. Если у меня и был шанс хоть когда-нибудь искупить свою вину перед ней и смыть со своих рук ее кровь — это был он.

Почувствовав то, как руки Роджера легко сжали его плечи, Северус обернулся.

— И я делал для этого все. И не жалею ни о чем. Почему-то мне сейчас просто стало важно, чтобы ты это все, — сделал он неопределенный жест рукой, — знал.

Роджер, не зная, что сказать, хотел было обнять Снейпа, но тот отстранил его:

— Так что, как видишь, Поттер почти все верно сказал. В особенности про службу. Я не рассказывал тебе этого, потому что не готов был тебя терять.