Фандом: Шерлок BBC. На Мориарти идёт охота, Моран его защищает… а, нет. Всё наоборот, это Себастьян под ударом. Его лишили зрения и почти взяли в плен, но Джим чудом увёз от погони. А зачем ему увечный снайпер? Может, пристрелит, как собаку. Или пустит в расход с пользой для себя. Или всё куда необычнее?
Добавить в моё избранное
36 мин, 29 сек 7764
Себастьян попытался шевельнуться, и чья-то прохладная ладонь коснулась скулы.
— Джим, — вытолкнул он саднящим горлом, но вышел только хрип.
— Молчи. Выпей, — мягкий голос обволакивал, как темнота вокруг.
Таким голосом говорит смерть.
Губ коснулась трубочка, и Себастьян жадно стал глотать сладковатую тёплую жидкость. Осознание катастрофы сдавило горло. Он понимал, что этот напиток, скорее всего, последнее, что он почувствует на вкус в этой жизни. Потому что…
— Ты в больнице, Моран. Операция прошла успешно, ткани носоглотки и тройничный нерв не затронуты, — Джим говорил спокойно, словно объяснял новое задание. — Ты под сильными обезболивающими.
Трубочка исчезла. Себастьян облизнул сухие губы: темнота подавляла физически. Он чувствовал себя спелёнутым, как будто всё тело обмотали скотчем. Ладонь Джима легла ему на плечо, и он услышал то, что ожидал услышать, но чего иррационально надеялся избежать:
— На данный момент ты лишился зрения, Моран.
Что-то оборвалось в груди, словно лопнула прочная нить — связь его и Джима. Босса и его бессменного напарника. Ледяной ток прошёл по венам, и Себастьяну понадобилась вся его выдержка, чтобы не содрогнуться. Сознание зацепилось за смутную нестыковку — «на данный момент». Формулировка была странной, это факт, а Мориарти тщательно следил за словами.
Впрочем, уже не важно.
«Слепой киллер. Живая мишень».
В горле саднило.
— Зачем ты… поставил меня телохранителем?
— Чтобы держать за спиной, — глухо ответил Джим, и Себастьян замер, оглушённый. — Подозревал нечто подобное, но пойти одному — означало вызвать подозрения и провалить переговоры. Они хотели взять именно тебя — как думаешь, почему?
— Напарника не охраняют. Охраняют босса, — от сладковатого привкуса во рту замутило. — А я достаточно много знаю.
— Верно, Моран. — подтвердил Джим. Тон ощутимо похолодел.
Себастьян мысленно кивнул сам себе: да, хватит разговоров. Ищейки Линдслоу наверняка уже в пути, жаждут вернуть себе добычу. Впрочем, Джим это явно учёл: сначала напоил его, а потом стал разговаривать.
Грамотно, как и всегда.
Желудок почему-то не болел: похоже, Джим выбрал безболезненный яд. Себастьян машинально попытался моргнуть, но густая тьма не шевельнулась. Фантомное ощущение век щекотало кожу — или показалось?
Джим презирал слабаков. Обрывочные картинки ошпарили, словно кипятком: собственный животный вой и руки, позорно заломленные за спину — сам он обезумел от боли и пытался хвататься за ожог.
Себастьяна затошнило.
Жалкий кусок мяса. Падаль. Кому нужен слепой снайпер? Джим не щадил проигравших. Себастьян хорошо помнил, как добивал по его приказу безвозвратно покалеченных бойцов из охраны. Зачем его привезли в больницу?
Тонкие пальцы с силой сжали плечо, выдёргивая из липкого кошмара:
— Был крошечный шанс, Моран. Мы спешили, два раза чуть не попали в аварию, пока ехали в клинику. Но… мне жаль.
Вот теперь Себастьян вздрогнул: Джим извинялся. Беспощадный, хладнокровный Джим.
Жаль, что не увидеть его глаз. Кто-то говорил, что они непроницаемы, но Себастьян научился различать в глубине их сотни оттенков. И не боялся их.
Мгновение спустя он ощутил, как его качает на волнах тёплого марева. Резь в желудке так и не появилась, просто клонило в сон. Значит, вот как это произойдёт… Быстро. Тем лучше. Себастьян ненавидел бездействие. Лучше умереть мгновенно, чем остаться инвалидом и жить, как овощ.
— Спасибо… Джим, — выдавил он, но язык едва слушался — неповоротливый, тяжёлый.
— Спи, Моран, — в мягком тоне сквозили нотки горечи. Прохладные пальцы мазнули по скуле шёлковым касанием. Большей награды не нужно — Джиму действительно жаль отпускать его. Значит, всё было не зря. Не зря… белый туман поглотил сознание.
— Его нельзя здесь оставлять, — Мориарти говорил жёстко. — Трое на охране — мало, парни. Распылить какую-нибудь дрянь — и Морана можно брать тёпленьким, а он слишком много знает.
— Они пока не нашли эту клинику, босс.
Мориарти презрительно фыркнул:
— Вопрос времени. Я заберу его сейчас — а вы включайтесь в план С-3.
— Да, сэр.
Себастьян слегка повёл плечами, разминаясь. Тело охотно слушалось, и если бы не ноющая боль в глазах… на месте, где были глаза… А что будет, когда эффект обезболивающих спадёт? Он передёрнулся от отвращения к себе, вспоминая, как за секунды обратился в бессвязно стонущее животное. А ведь без крика выдерживал, пока доставали пулю из раны и без наркоза зашивали… Проклятье. Поистине, человек — самая жестокая тварь на планете, и его изобретения однажды погубят своего творца.
— Джим, — вытолкнул он саднящим горлом, но вышел только хрип.
— Молчи. Выпей, — мягкий голос обволакивал, как темнота вокруг.
Таким голосом говорит смерть.
Губ коснулась трубочка, и Себастьян жадно стал глотать сладковатую тёплую жидкость. Осознание катастрофы сдавило горло. Он понимал, что этот напиток, скорее всего, последнее, что он почувствует на вкус в этой жизни. Потому что…
— Ты в больнице, Моран. Операция прошла успешно, ткани носоглотки и тройничный нерв не затронуты, — Джим говорил спокойно, словно объяснял новое задание. — Ты под сильными обезболивающими.
Трубочка исчезла. Себастьян облизнул сухие губы: темнота подавляла физически. Он чувствовал себя спелёнутым, как будто всё тело обмотали скотчем. Ладонь Джима легла ему на плечо, и он услышал то, что ожидал услышать, но чего иррационально надеялся избежать:
— На данный момент ты лишился зрения, Моран.
Что-то оборвалось в груди, словно лопнула прочная нить — связь его и Джима. Босса и его бессменного напарника. Ледяной ток прошёл по венам, и Себастьяну понадобилась вся его выдержка, чтобы не содрогнуться. Сознание зацепилось за смутную нестыковку — «на данный момент». Формулировка была странной, это факт, а Мориарти тщательно следил за словами.
Впрочем, уже не важно.
«Слепой киллер. Живая мишень».
В горле саднило.
— Зачем ты… поставил меня телохранителем?
— Чтобы держать за спиной, — глухо ответил Джим, и Себастьян замер, оглушённый. — Подозревал нечто подобное, но пойти одному — означало вызвать подозрения и провалить переговоры. Они хотели взять именно тебя — как думаешь, почему?
— Напарника не охраняют. Охраняют босса, — от сладковатого привкуса во рту замутило. — А я достаточно много знаю.
— Верно, Моран. — подтвердил Джим. Тон ощутимо похолодел.
Себастьян мысленно кивнул сам себе: да, хватит разговоров. Ищейки Линдслоу наверняка уже в пути, жаждут вернуть себе добычу. Впрочем, Джим это явно учёл: сначала напоил его, а потом стал разговаривать.
Грамотно, как и всегда.
Желудок почему-то не болел: похоже, Джим выбрал безболезненный яд. Себастьян машинально попытался моргнуть, но густая тьма не шевельнулась. Фантомное ощущение век щекотало кожу — или показалось?
Джим презирал слабаков. Обрывочные картинки ошпарили, словно кипятком: собственный животный вой и руки, позорно заломленные за спину — сам он обезумел от боли и пытался хвататься за ожог.
Себастьяна затошнило.
Жалкий кусок мяса. Падаль. Кому нужен слепой снайпер? Джим не щадил проигравших. Себастьян хорошо помнил, как добивал по его приказу безвозвратно покалеченных бойцов из охраны. Зачем его привезли в больницу?
Тонкие пальцы с силой сжали плечо, выдёргивая из липкого кошмара:
— Был крошечный шанс, Моран. Мы спешили, два раза чуть не попали в аварию, пока ехали в клинику. Но… мне жаль.
Вот теперь Себастьян вздрогнул: Джим извинялся. Беспощадный, хладнокровный Джим.
Жаль, что не увидеть его глаз. Кто-то говорил, что они непроницаемы, но Себастьян научился различать в глубине их сотни оттенков. И не боялся их.
Мгновение спустя он ощутил, как его качает на волнах тёплого марева. Резь в желудке так и не появилась, просто клонило в сон. Значит, вот как это произойдёт… Быстро. Тем лучше. Себастьян ненавидел бездействие. Лучше умереть мгновенно, чем остаться инвалидом и жить, как овощ.
— Спасибо… Джим, — выдавил он, но язык едва слушался — неповоротливый, тяжёлый.
— Спи, Моран, — в мягком тоне сквозили нотки горечи. Прохладные пальцы мазнули по скуле шёлковым касанием. Большей награды не нужно — Джиму действительно жаль отпускать его. Значит, всё было не зря. Не зря… белый туман поглотил сознание.
Глава 2
Это стало самым большим удивлением в его жизни: очнуться. Голова казалась на удивление ясной, и Себастьян мгновенно выделил, что его разбудило. Голоса.— Его нельзя здесь оставлять, — Мориарти говорил жёстко. — Трое на охране — мало, парни. Распылить какую-нибудь дрянь — и Морана можно брать тёпленьким, а он слишком много знает.
— Они пока не нашли эту клинику, босс.
Мориарти презрительно фыркнул:
— Вопрос времени. Я заберу его сейчас — а вы включайтесь в план С-3.
— Да, сэр.
Себастьян слегка повёл плечами, разминаясь. Тело охотно слушалось, и если бы не ноющая боль в глазах… на месте, где были глаза… А что будет, когда эффект обезболивающих спадёт? Он передёрнулся от отвращения к себе, вспоминая, как за секунды обратился в бессвязно стонущее животное. А ведь без крика выдерживал, пока доставали пулю из раны и без наркоза зашивали… Проклятье. Поистине, человек — самая жестокая тварь на планете, и его изобретения однажды погубят своего творца.
Страница 3 из 11
