Фандом: Гарри Поттер, Песнь Льда и Огня. Однажды я подавил восстание, и трупы женщин и детей из дома Рейнов висели над воротами моего родового замка все лето. Очень долгое лето — в Вестеросе сезоны длятся годами. С тех пор прошло немало лет, и я умер. И стал Гарри Поттером.
Добавить в моё избранное
26 мин, 3 сек 17405
Правда, внимание это было явно негативным — значки«Поттер — смердяк» подмигивали мне с каждой второй хогвартской мантии. Но если сам Поттер, живя в семействе Дурслей, беспрекословно чистил им отхожее место и стриг газоны, утверждение было не так уж далеко от истины, а о ценности услуг мне предстояло получить полное представление немного позже.
Пока же, с помощью мантии-невидимки и огромного нечесанного преподавателя по уходу за магическими существами, я узнал, что мне придется столкнуться со своим худшим кошмаром времен Вестероса — драконами. Огромные твари, чьи головы были куда больше черепа Балериона, на котором Эйгон Завоеватель поставил на колени Семь королевств, надрывно хрипели, разрывая цепи и выплевывая огонь. Другие участники турнира: самодовольная блондинка Флер Делакур из французской академии Шармбатон, хмурый парень, оказавшийся ловцом болгарской сборной по имени Виктор Крам из Дурмстранга — были явно в курсе подробностей первого задания, а студенту Хаффлпаффа Диггори, с которым мы летом познакомились на чемпионате, я сообщать о драконах не стал. Каждый сам за себя, напомнил я в тот день своему слегка трясущемуся от страха отражению в зеркале.
Странно, но на помощь мне пришел новый преподаватель Защиты от Темных Искусств, безумный изуродованный параноик Аластор Муди, показывающий четверокурсникам запрещенные министерством Непростительные заклятья. Конечно же, его подсказка про использование своих сильных сторон предназначалась Поттеру, который родился, сидя на метле. Я же так и не смог толком научиться летать так свободно, как он, несмотря на все усилия. Но зато вспомнил о левитации, освоенной весной, когда в сжатые сроки пришлось наверстывать программу предыдущих курсов, а заклинание Акцио намертво было вбито в голову карликом, преподававшим чары (а еще я не мог ходить без дрожи на эти занятия, даже зельеварение не вызывало такого отвращения, как бы ни старался Снейп). Поэтому произошло совершенно незапланированное — один только раз взглянув на венгерскую хвосторогу, доставшуюся мне на первом задании, я от ужаса представил движение палочкой и Флитвика, затем лицо Тириона, решительно сжимавшего арбалет…
Очнулся я в больничном крыле, покрытый заживляющей мазью, на тумбочке рядом стояло драконье яйцо, на стуле возле тумбочки рыдала Гермиона Грейнджер, после многочисленных моих заверений, что я в порядке, сообщившая о том, что хвосторогу я все же убил, вогнав стихийным выбросом магии дракону в глаз древко метлы. Рональд был здесь же, принес свои извинения, и формально я их принял — подумал, что именно так поступил бы Гарри-всепрощающий-Поттер. Но я не забыл.
И все чаще ночью сбегал в лес, тренироваться на мелких животных. Несколько раз я попробовал наложить Непростительные и отстраненно думал, что Поттер, если бы был жив, вряд ли смог бы наблюдать за предсмертными судорогами мыши после круцио.
Империус удавался мне лучше, и я утешал себя тем, что однажды он может спасти мне жизнь. Паранойя Муди оказалась заразной, я ждал нападения каждую минуту, но школьники после убийства дракона дружно поснимали значки «Поттер-смердяк» и лишний раз старались не сталкиваться со мной в узких коридорах. Только две пары глаз следили со мной из-за преподавательского стола неотрывно. Снейп и Дамблдор.
Второй тур оказался гораздо проще, поскольку один сумасшедший домовик по имени Добби буквально впихнул мне в глотку пучок омерзительной грязи, от которой отрастали жабры, и сказал, что нужно вытащить Уизли из озера. Плавал я прекрасно, поэтому, первым отбив Рональда из рук водяных, равнодушно наблюдал за Крамом и Седриком, воевавшими с русалочьим народом за своих девиц: Гермиону и круглолицую брюнетку с минлдалевидными глазами и непроизносимым именем Чжоу. Флер металась по берегу, а весь Хогвартс, затаив дыхание, наблюдал, как целительница мадам Помфри разводит руками. И не может откачать девочку лет семи. Тишину разорвал вой раненого животного, девушка повалилась на колени возле посиневшего тельца и потеряла сознание. Вечером того же дня школа погрузилась в траур, а Дамблдора видели оправдывающимся перед директрисой Шармбатона. Та хотела было уехать, но министерский наблюдатель довольно жестко напомнил про магический контракт чемпиона школы с Кубком. Шармбатонцы остались в Хогвартсе.
Я тогда впервые подумал, что этот мир стал все больше напоминать родной Вестерос, где смерть не щадила ни стариков, ни детей, где никогда нельзя было быть уверенным в своей безопасности. И я каждую свободную минуту занимался, сбегал в библиотеку, под пологом заглушающих в спальне по ночам тренировал защитные заклинания… и не сближался ни с кем, чтобы не получить новый удар в спину от того, кому доверяешь.
В середине зимы в школе была объявлена подготовка к Святочному балу, ученики сходили с ума, а две симпатичные близняшки по имени Падма и Парвати, поднимавшие мне настроение своим синхронным «Привет, Гарри» и напоминавшие дорниек темными волосами и смуглой кожей, согласились пойти на бал со мной и Рональдом.
Пока же, с помощью мантии-невидимки и огромного нечесанного преподавателя по уходу за магическими существами, я узнал, что мне придется столкнуться со своим худшим кошмаром времен Вестероса — драконами. Огромные твари, чьи головы были куда больше черепа Балериона, на котором Эйгон Завоеватель поставил на колени Семь королевств, надрывно хрипели, разрывая цепи и выплевывая огонь. Другие участники турнира: самодовольная блондинка Флер Делакур из французской академии Шармбатон, хмурый парень, оказавшийся ловцом болгарской сборной по имени Виктор Крам из Дурмстранга — были явно в курсе подробностей первого задания, а студенту Хаффлпаффа Диггори, с которым мы летом познакомились на чемпионате, я сообщать о драконах не стал. Каждый сам за себя, напомнил я в тот день своему слегка трясущемуся от страха отражению в зеркале.
Странно, но на помощь мне пришел новый преподаватель Защиты от Темных Искусств, безумный изуродованный параноик Аластор Муди, показывающий четверокурсникам запрещенные министерством Непростительные заклятья. Конечно же, его подсказка про использование своих сильных сторон предназначалась Поттеру, который родился, сидя на метле. Я же так и не смог толком научиться летать так свободно, как он, несмотря на все усилия. Но зато вспомнил о левитации, освоенной весной, когда в сжатые сроки пришлось наверстывать программу предыдущих курсов, а заклинание Акцио намертво было вбито в голову карликом, преподававшим чары (а еще я не мог ходить без дрожи на эти занятия, даже зельеварение не вызывало такого отвращения, как бы ни старался Снейп). Поэтому произошло совершенно незапланированное — один только раз взглянув на венгерскую хвосторогу, доставшуюся мне на первом задании, я от ужаса представил движение палочкой и Флитвика, затем лицо Тириона, решительно сжимавшего арбалет…
Очнулся я в больничном крыле, покрытый заживляющей мазью, на тумбочке рядом стояло драконье яйцо, на стуле возле тумбочки рыдала Гермиона Грейнджер, после многочисленных моих заверений, что я в порядке, сообщившая о том, что хвосторогу я все же убил, вогнав стихийным выбросом магии дракону в глаз древко метлы. Рональд был здесь же, принес свои извинения, и формально я их принял — подумал, что именно так поступил бы Гарри-всепрощающий-Поттер. Но я не забыл.
И все чаще ночью сбегал в лес, тренироваться на мелких животных. Несколько раз я попробовал наложить Непростительные и отстраненно думал, что Поттер, если бы был жив, вряд ли смог бы наблюдать за предсмертными судорогами мыши после круцио.
Империус удавался мне лучше, и я утешал себя тем, что однажды он может спасти мне жизнь. Паранойя Муди оказалась заразной, я ждал нападения каждую минуту, но школьники после убийства дракона дружно поснимали значки «Поттер-смердяк» и лишний раз старались не сталкиваться со мной в узких коридорах. Только две пары глаз следили со мной из-за преподавательского стола неотрывно. Снейп и Дамблдор.
Второй тур оказался гораздо проще, поскольку один сумасшедший домовик по имени Добби буквально впихнул мне в глотку пучок омерзительной грязи, от которой отрастали жабры, и сказал, что нужно вытащить Уизли из озера. Плавал я прекрасно, поэтому, первым отбив Рональда из рук водяных, равнодушно наблюдал за Крамом и Седриком, воевавшими с русалочьим народом за своих девиц: Гермиону и круглолицую брюнетку с минлдалевидными глазами и непроизносимым именем Чжоу. Флер металась по берегу, а весь Хогвартс, затаив дыхание, наблюдал, как целительница мадам Помфри разводит руками. И не может откачать девочку лет семи. Тишину разорвал вой раненого животного, девушка повалилась на колени возле посиневшего тельца и потеряла сознание. Вечером того же дня школа погрузилась в траур, а Дамблдора видели оправдывающимся перед директрисой Шармбатона. Та хотела было уехать, но министерский наблюдатель довольно жестко напомнил про магический контракт чемпиона школы с Кубком. Шармбатонцы остались в Хогвартсе.
Я тогда впервые подумал, что этот мир стал все больше напоминать родной Вестерос, где смерть не щадила ни стариков, ни детей, где никогда нельзя было быть уверенным в своей безопасности. И я каждую свободную минуту занимался, сбегал в библиотеку, под пологом заглушающих в спальне по ночам тренировал защитные заклинания… и не сближался ни с кем, чтобы не получить новый удар в спину от того, кому доверяешь.
В середине зимы в школе была объявлена подготовка к Святочному балу, ученики сходили с ума, а две симпатичные близняшки по имени Падма и Парвати, поднимавшие мне настроение своим синхронным «Привет, Гарри» и напоминавшие дорниек темными волосами и смуглой кожей, согласились пойти на бал со мной и Рональдом.
Страница 4 из 8
