Фандом: Гарри Поттер. Все началось с бала-маскарада в поместье Малфоев…
Добавить в моё избранное
216 мин, 22 сек 17808
— Зачем ты пришел ко мне? И вообще…
Что «вообще» Люциус предпочитал не пояснять.
— А-а-а… это, — Блэк криво усмехнулся, — из-за Снейпа, конечно, разве не понятно?
Визит Блэка вернул надежду на благополучный исход. План был хорош, но именно в этом и крылась опасность. Никогда нельзя недооценивать противника и полагаться исключительно на удачу. Поэтому в последующие дни Люциус все больше предавался раздумьям, ставя себя на место Дамблдора и представляя, что еще он мог бы придумать. Фантазия всегда была сильной стороной Малфоев, а при вынужденном бездействии она приобретала ошеломительный размах.
Паук с интересом выслушивал его идеи, но своим мнением делиться не спешил, приводя Люциуса в состояние крайнего раздражения. А кроме того, его мучил вопрос, что произведет на публику больший эффект — жалкий вид пострадавшего по ложному обвинению человека, или же наоборот, стоит поразить всех своим оптимизмом и волей к победе. По всему выходило, что играть надо на чувстве жалости обывателей. Завернуться в тонкое одеяло и смотреть взглядом побитой собаки… но вся его натура восставала против такой игры, и Люциус вот уже который день убеждал себя, что это будет правильно и дело от такого только выиграет.
Поэтому, когда следователь, наконец, появился и решил его допросить, измученный думами Люциус встретил его как родного и крайне любезно отвечал на вопросы, тщательно взвешивая слова. У следствия не должно остаться никаких сомнений, что Малфой загнан в угол, но, в то же время, Люциус так подбирал слова, чтобы их можно было толковать двояко. Все-таки в казуистике ему не было равных. Тщательно проверив дословность записанных показаний, он оставил свой росчерк на каждом листе пергамента и приготовился ждать суда.
Повторный визит следователя Люциуса удивил несказанно, а особенно то, что все вопросы так или иначе касались Северуса. Проклятый Люпин! Пикси его попутали бежать к Дамблдору со своими подозрениями! Хотя, положа руку на сердце, Люциус понимал, что иначе тот поступить просто не мог — уж в слишком большой зависимости находился от директора Хогвартса и наверняка хотел служить ему верой и правдой. Больше удивлял тот факт, что он все-таки пришел к Блэку и даже помогал тому в его азкабанской авантюре. Все-таки качаться в утлом суденышке на волнах холодного моря в непосредственной близости от самой страшной магической тюрьмы — это совсем не то, что посидеть в уютном баре за кружкой эля, вспоминая школьные годы. Страшное подозрение зародилось у Люциуса и чем дальше, тем больше крепло. А если Люпин — шпион Дамблдора? Тот же очень любит таких вот двойных агентов… Люциус вспомнил Северуса и поежился. Хорошо хоть с Темным Лордом покончено — еще ведь неизвестно, куда бы завели Северуса эти игры в рыцарей плаща и кинжала…
А неуемное воображение продолжало будоражить Люциуса. Ведь, если предположить, что Люпин предатель, то вся их интрига не стоит и яйца докси. Скольким мог поделиться с ним Блэк? А вдруг, втершись в доверие и получив доступ на Гриммо, Люпин привел туда авроров? А вдруг Северуса тоже арестовали, и он сидит где-нибудь в соседней камере? От таких предположений становилось совсем тошно, и Люциус вновь потерял счет дням, охваченный растущей тревогой.
Когда, наконец, он услышал уверенные шаги в коридоре, его охватил приступ отчаянной паники.
— Обвиняемый Люциус Малфой, встать к стене лицом, руки за голову.
Стандартная, в общем-то, процедура, но такая унизительная! Люциус встал, как велено, и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Ни в коем случае не поддаваться! Ни в коем! Он почувствовал, как все тело покалывает от диагностирующих чар, и, не выдержав, попросил:
— Не для протокола, офицер. Пару очищающих и бреющие чары.
Тот равнодушно хмыкнул, но любезность оказал. Так-то лучше! На жалости Люциус играть не будет.
— Руки за спину!
На заведенных за спину руках щелкнули магические наручники. Он выпрямился и потерся щекой о плечо, с которого немного сползла рубаха, проверяя гладкость кожи. Вроде бреющие чары выполнены качественно. Нет, опускать голову он тоже не будет. Не в этот раз! Люциус вышел из открывшейся камеры и, выжидая, посмотрел на аврора, тот махнул подбородком в сторону по коридору, указывая направление. Отлично!
Зал суда был переполнен. Вспышки колдокамер слепили глаза, а воздух после азкабанского холода показался обжигающе горячим. Люциус с достоинством уселся на неудобное кресло, позволяя цепям себя сковать. Краем глаза он заметил ядовито-красный наряд Скиттер, небесно-голубую мантию Нарциссы, возле которой тенью маячил Фил. Блэк сидел от них неподалеку и весело скалился в объективы колдокамер. Рядом с ним с виноватым видом сидел Люпин и отвлеченно разглядывал что-то на полу. Лейстранджи занимали целую скамью и сидели с достоинством истинных лордов. Северуса нигде не было видно. Люциус, хоть и знал, что того не будет, немного огорчился — а вдруг у них ничего не получится, и он его больше не увидит?
Что «вообще» Люциус предпочитал не пояснять.
— А-а-а… это, — Блэк криво усмехнулся, — из-за Снейпа, конечно, разве не понятно?
Визит Блэка вернул надежду на благополучный исход. План был хорош, но именно в этом и крылась опасность. Никогда нельзя недооценивать противника и полагаться исключительно на удачу. Поэтому в последующие дни Люциус все больше предавался раздумьям, ставя себя на место Дамблдора и представляя, что еще он мог бы придумать. Фантазия всегда была сильной стороной Малфоев, а при вынужденном бездействии она приобретала ошеломительный размах.
Паук с интересом выслушивал его идеи, но своим мнением делиться не спешил, приводя Люциуса в состояние крайнего раздражения. А кроме того, его мучил вопрос, что произведет на публику больший эффект — жалкий вид пострадавшего по ложному обвинению человека, или же наоборот, стоит поразить всех своим оптимизмом и волей к победе. По всему выходило, что играть надо на чувстве жалости обывателей. Завернуться в тонкое одеяло и смотреть взглядом побитой собаки… но вся его натура восставала против такой игры, и Люциус вот уже который день убеждал себя, что это будет правильно и дело от такого только выиграет.
Поэтому, когда следователь, наконец, появился и решил его допросить, измученный думами Люциус встретил его как родного и крайне любезно отвечал на вопросы, тщательно взвешивая слова. У следствия не должно остаться никаких сомнений, что Малфой загнан в угол, но, в то же время, Люциус так подбирал слова, чтобы их можно было толковать двояко. Все-таки в казуистике ему не было равных. Тщательно проверив дословность записанных показаний, он оставил свой росчерк на каждом листе пергамента и приготовился ждать суда.
Повторный визит следователя Люциуса удивил несказанно, а особенно то, что все вопросы так или иначе касались Северуса. Проклятый Люпин! Пикси его попутали бежать к Дамблдору со своими подозрениями! Хотя, положа руку на сердце, Люциус понимал, что иначе тот поступить просто не мог — уж в слишком большой зависимости находился от директора Хогвартса и наверняка хотел служить ему верой и правдой. Больше удивлял тот факт, что он все-таки пришел к Блэку и даже помогал тому в его азкабанской авантюре. Все-таки качаться в утлом суденышке на волнах холодного моря в непосредственной близости от самой страшной магической тюрьмы — это совсем не то, что посидеть в уютном баре за кружкой эля, вспоминая школьные годы. Страшное подозрение зародилось у Люциуса и чем дальше, тем больше крепло. А если Люпин — шпион Дамблдора? Тот же очень любит таких вот двойных агентов… Люциус вспомнил Северуса и поежился. Хорошо хоть с Темным Лордом покончено — еще ведь неизвестно, куда бы завели Северуса эти игры в рыцарей плаща и кинжала…
А неуемное воображение продолжало будоражить Люциуса. Ведь, если предположить, что Люпин предатель, то вся их интрига не стоит и яйца докси. Скольким мог поделиться с ним Блэк? А вдруг, втершись в доверие и получив доступ на Гриммо, Люпин привел туда авроров? А вдруг Северуса тоже арестовали, и он сидит где-нибудь в соседней камере? От таких предположений становилось совсем тошно, и Люциус вновь потерял счет дням, охваченный растущей тревогой.
Когда, наконец, он услышал уверенные шаги в коридоре, его охватил приступ отчаянной паники.
— Обвиняемый Люциус Малфой, встать к стене лицом, руки за голову.
Стандартная, в общем-то, процедура, но такая унизительная! Люциус встал, как велено, и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Ни в коем случае не поддаваться! Ни в коем! Он почувствовал, как все тело покалывает от диагностирующих чар, и, не выдержав, попросил:
— Не для протокола, офицер. Пару очищающих и бреющие чары.
Тот равнодушно хмыкнул, но любезность оказал. Так-то лучше! На жалости Люциус играть не будет.
— Руки за спину!
На заведенных за спину руках щелкнули магические наручники. Он выпрямился и потерся щекой о плечо, с которого немного сползла рубаха, проверяя гладкость кожи. Вроде бреющие чары выполнены качественно. Нет, опускать голову он тоже не будет. Не в этот раз! Люциус вышел из открывшейся камеры и, выжидая, посмотрел на аврора, тот махнул подбородком в сторону по коридору, указывая направление. Отлично!
Зал суда был переполнен. Вспышки колдокамер слепили глаза, а воздух после азкабанского холода показался обжигающе горячим. Люциус с достоинством уселся на неудобное кресло, позволяя цепям себя сковать. Краем глаза он заметил ядовито-красный наряд Скиттер, небесно-голубую мантию Нарциссы, возле которой тенью маячил Фил. Блэк сидел от них неподалеку и весело скалился в объективы колдокамер. Рядом с ним с виноватым видом сидел Люпин и отвлеченно разглядывал что-то на полу. Лейстранджи занимали целую скамью и сидели с достоинством истинных лордов. Северуса нигде не было видно. Люциус, хоть и знал, что того не будет, немного огорчился — а вдруг у них ничего не получится, и он его больше не увидит?
Страница 59 из 63
