Лордик Малфой

— Это мне? — тихо спросила Грейнджер.

Драко подумал немного, а потом принял свой человеческий облик.

— Это тебе, — так же тихо ответил он. — Нравится?

— Не знаю… — протянула Гермиона, рассматривая ошейник. — Ты хочешь, чтобы я носила его?

— Это необязательно, — пожал плечами Драко и отошел к окну. — Главное — чтобы он хранился у тебя.

— Почему? — Грейнджер крутила ошейник в руках, не зная, на что решиться.

Малфой вдохнул побольше воздуха в легкие и резко повернулся к ней, стараясь казаться уверенным, хоть и нервничал безмерно.

— Гермиона… нет, не так, — поправился он, мотнув головой. — Моя прекрасная леди, ты держишь в руках одну часть ожерелья верности, которое принадлежало еще моей бабушке, а ей досталось от матери… Вторая его часть на мне.

— Погоди-погоди, — перебила его Гермиона, наморщив лоб. — Я читала о нем. Это темная вещица, которая, согласно справочнику запрещенных артефактов, была уничтожена еще сто лет назад…

— Согласно справочнику так и есть, — кивнул Малфой. — И тем не менее… это просто магия какая-то, да?

— Твоя семья нашла способ сохранить его? — брови Гермионы удивленно поползли вверх.

— Отец старался, как мог, — улыбнулся Драко.

— Но ведь это незаконно! Оно может убить тебя… или меня, если я его надену, — Гермиона вытянула руки, словно стараясь держать ожерелье подальше от себя.

— Если ты его наденешь, с тобой ничего не случится, поверь мне, — Малфой коснулся пальцами своей части ожерелья.

— Я понимаю, — задумчиво сказала Гермиона. — Я имела в виду, если один из нас изменит другому.

— И снова не угадала, — Малфою захотелось поцеловать ее, но он сдержался, желая довести этот разговор до конца. — Тебе в любом случае ничего не угрожает: я настроил ожерелье таким образом, что только мое представляет опасность.

— А разве так можно? — Гермиона внимательнее рассмотрела украшение и заметила изумруд под язычком застежки.

— Обычно его обладатели не знают об этом, — не без гордости сказал Драко. — Но ведь это моя семейная реликвия, так что мне доступны кое-какие секреты.

— Ты хочешь сказать, что пока эта часть ожерелья будет у меня, а другая — на тебе, ты будешь ежедневно рисковать жизнью? — с дрожью в голосе спросила Гермиона.

Драко боялся этого вопроса и одновременно ждал его.

— Я же не Уизли, — с достоинством ответил он, чуть краснея. — Мне нечего бояться, пока в моей постели не окажется другая женщина, а ее там не будет, и это, — он показал на ожерелье, — является гарантом моей преданности тебе.

— Не надо, — тихо сказала Гермиона, тоже краснея и делая шаг в сторону Малфоя. — Это слишком большая жертва и опасная к тому же. Я думаю, мне придется верить тебе, если мы хотим построить настоящие отношения…

— И запираться, чуть что, в спальне? — Малфой хмыкнул, а Гермиона виновато опустила голову.

— Я решила, ты хотел вернуться к Пэнси. А что еще я могла подумать?! — сказала она, беззлобно наступая на Драко.

— Ну, например, что я помогаю Забини завоевать ее расположение. Пэнси, знаешь ли, терпеть не может хорьков и прочую живность. У нее в школе даже совы не было.

— Правда? — голос Грейнджер дрогнул.

— Вот видишь, ты сомневаешься во мне, — Малфой грустно покачал головой. — А раз так, то возьми это ожерелье и храни его у себя. Надевать необязательно, — повторил он вкрадчиво.

Гермиона посмотрела в глаза Драко, потом на свою часть ожерелья и, отбросив сомнения, застегнула тонкий кожаный ремешок на своей шее. Малфой сглотнул — так возбуждающе прекрасно было это действие.

— Настрой ожерелье и на меня тоже, — твердо сказала она, и в глазах ее блеснула решимость. — Я не единственная ревнивица в нашей паре, знаешь ли. И я уверена в себе и своих чувствах уж никак не меньше слизеринца… со сложным прошлым.

Драко улыбнулся нежно, но отрицательно покачал головой. Затем взял лицо Гермионы в ладони, привлек к себе и нежно поцеловал.

— Не нужно, — мягко проурчал он, закрывая глаза. — Это просто подарок тебе за все, что ты сделала для меня. Ты ничего не должна мне — я просто научусь верить и сдерживать свою ревность.

— Ты даришь мне себя, — чуть слышно прошептала Гермиона. — Это слишком щедрый дар, который я не могу принять…

— Ты уже давно приняла его, — возразил Малфой. — Просто не заметила…

Из груди Гермионы вырвался стон, и глаза ее наполнились слезами.

— Драко, я люблю тебя, — сказала она, покрепче прижимаясь к нему.

— Тогда просто возьми меня и не думай ни о чем больше, — Малфой медленно поднял Гермиону на руки и торжественно понес наверх, в спальню. А она покрывала поцелуями его лицо, шею и тонкую полоску черной кожи, сводящую ее с ума.