Фандом: Гарри Поттер. «Из всех глупостей мира, стоит делать только те, что ведут к деньгам и оргазмам». Неизвестно, возможна ли такая история на самом деле, но вряд ли найдется более трогательный сюжет, чем сюжет о любви двух разочарованных в жизни циников.
Добавить в моё избранное
242 мин, 0 сек 9310
Но какого черта он все-таки не сделал этого?!
Флинт снова зашевелился, и Оливер едва сдержался, чтобы не заорать на него. Еще и пыхтит тут под боком, напоминает о себе. Сволочь.
Оливер в очередной раз скосил глаза в сторону. «Сволочь» развалилась на стуле и почти не шевелилась. Рожа, как всегда, самодовольная и надменная. Словно его вообще не касается, что здесь происходит. Полный кретин.
Флинт же, казалось, наконец услышал его внутреннюю обличительную речь, потому что резко повернул голову и встретился с Оливером взглядом — тяжелым, черным, каким-то сатанинским взглядом.
«Дьявол во плоти, не иначе», — мысленно усмехнулся Оливер.
— Чего пялишься?
«Оно разговаривает?!» — Оливер вздрогнул и мотнул головой, прогоняя из головы картинку, как из пасти Флинта вырывается адское пламя, обжигающее его губы. Почти как полчаса назад в коридоре.
— Очень надо, — фыркнул он, когда пауза уже грозила затянуться, — пялиться на тебя.
Флинт закатил глаза, но взгляда не отвел, и Оливер поерзал на стуле:
— А свидание-то обломилось, — мстительно добавил он. Маркус недоуменно посмотрел на него, и Оливер тут же почувствовал себя идиотом. Зачем ляпнул? Лучше бы дальше смотрел на часы и молчал, пока не истечет время наказания.
— Ты что несешь? Какое свидание? — Оливер тут же почувствовал странное удовлетворение от того, что Флинт и думать, похоже, забыл о Блетчли. А вот сам он все еще помнил, как тот вис у него на шее в коридоре. Помнил, конечно, только потому, что зрелище это было абсолютно отвратительное.
— С Блетчли, — манерно протянул он и похлопал ресницами, кривляясь.
Маркус еще пару секунд непонимающе смотрел на него, а потом хмыкнул. И еще раз.
— О, это так трогательно, что ты переживаешь за мою личную жизнь, — в тон Оливеру отозвался он. — Откровенно говоря, я даже готов сказать тебе спасибо.
— Ну, если тебе приходится называть «это» своей личной жизнью, то мне тебя даже становится жаль, — по инерции огрызнулся Оливер и тут же замялся. В голосе Маркуса не слышалось скрытого презрения, раздражения или сдерживаемой ярости, что, как ему казалось, было всегда. Наоборот, сейчас тот говорил как-то непривычно мягко и чуть насмешливо, неспешно и спокойно.
— Как это ни удивительно, но ты прав, — усмехнулся Маркус и поерзал на стуле. — Мне бы не хотелось, чтобы такие, как Блетчли, были моей личной жизнью.
Оливер нахмурился и недоверчиво покачал головой. Похоже, Флинт заболел. У него явно жар, бред и галлюцинации.
— Ты сказал, что я прав, — протянул Оливер чуть смущенно. С таким Флинтом он общаться был не готов. — Ты явно не в себе.
Маркус пожал плечами и едва заметно улыбнулся. Тут Оливер понял, что точно сошел с ума или задремал, наблюдая за минутной стрелкой.
— Carpe diem, — патетично изрек Флинт и чуть раздраженно повел плечами. — Да ладно тебе, Вудди. Я никогда не считал тебя тупым. Да и вопросы, в которых я мог бы с тобой не согласиться, были несколько другого плана. Например, твое мнение обо мне, как о недалеком самовлюбленном пидорасе. Согласись, любой бы такому не обрадовался. Но сейчас меня не задевает то, что ты говоришь о Блетчли, потому что он действительно просто тупая шлюшка, — неожиданно откровенная и долгая речь закончилась. Маркус отвернулся и уставился на классную доску.
— Даже жаль, что ты согласен, — усмехнулся Оливер, вот только в его кривой усмешке ничуть не было сожаления. — Я только подумал, что сейчас мы начнем пререкаться, и р-р-раз, время уже закончилось.
В отличие от самого Маркуса, смотрящего в сторону, Оливер не отводил от него взгляда, перенимая его тон и интонацию, словно настраиваясь на одну волну.
— И получим еще одну отработку от МакГонагалл? — все еще спокойно поинтересовался Флинт и беззлобно добавил: — Сразу бы и сказал, что хочешь побольше времени проторчать со мной. Я бы нашел место получше.
Оливер моргнул и покачал головой.
— Ты что, заигрываешь со мной? — неискренне рассмеялся он и резко замолчал. — То есть… Ничего я не хочу! Я не какой-нибудь грязный педик!
Слова вылетели из его рта и в один момент перечеркнули все. Это Оливер понял сразу. Потому что Флинт стремительно переменился в лице, становясь от отразившихся на нем злости, презрения и чего-то еще, непонятного Оливеру, почти уродливым. Именно такого Флинта он ненавидел.
— Я? Заигрываю с тобой? — процедил Маркус сквозь зубы. — Да, самооценкой тебя жизнь не обделила, — он с громким шумом отодвинул стул и, встав, безжалостно припечатал: — Вспомни, кто ты, а кто я.
Это было больно. И чертовски обидно. Но Оливеру было не привыкать. Он чувствовал, что на этот раз сам все испортил одной лишь фразой, но не готов был это признать. Он ненавидел Флинта — это все, что ему было известно наверняка.
Лос-Анджелес, август, 2002
Лицо Оливера изменилось в одно мгновение.
Флинт снова зашевелился, и Оливер едва сдержался, чтобы не заорать на него. Еще и пыхтит тут под боком, напоминает о себе. Сволочь.
Оливер в очередной раз скосил глаза в сторону. «Сволочь» развалилась на стуле и почти не шевелилась. Рожа, как всегда, самодовольная и надменная. Словно его вообще не касается, что здесь происходит. Полный кретин.
Флинт же, казалось, наконец услышал его внутреннюю обличительную речь, потому что резко повернул голову и встретился с Оливером взглядом — тяжелым, черным, каким-то сатанинским взглядом.
«Дьявол во плоти, не иначе», — мысленно усмехнулся Оливер.
— Чего пялишься?
«Оно разговаривает?!» — Оливер вздрогнул и мотнул головой, прогоняя из головы картинку, как из пасти Флинта вырывается адское пламя, обжигающее его губы. Почти как полчаса назад в коридоре.
— Очень надо, — фыркнул он, когда пауза уже грозила затянуться, — пялиться на тебя.
Флинт закатил глаза, но взгляда не отвел, и Оливер поерзал на стуле:
— А свидание-то обломилось, — мстительно добавил он. Маркус недоуменно посмотрел на него, и Оливер тут же почувствовал себя идиотом. Зачем ляпнул? Лучше бы дальше смотрел на часы и молчал, пока не истечет время наказания.
— Ты что несешь? Какое свидание? — Оливер тут же почувствовал странное удовлетворение от того, что Флинт и думать, похоже, забыл о Блетчли. А вот сам он все еще помнил, как тот вис у него на шее в коридоре. Помнил, конечно, только потому, что зрелище это было абсолютно отвратительное.
— С Блетчли, — манерно протянул он и похлопал ресницами, кривляясь.
Маркус еще пару секунд непонимающе смотрел на него, а потом хмыкнул. И еще раз.
— О, это так трогательно, что ты переживаешь за мою личную жизнь, — в тон Оливеру отозвался он. — Откровенно говоря, я даже готов сказать тебе спасибо.
— Ну, если тебе приходится называть «это» своей личной жизнью, то мне тебя даже становится жаль, — по инерции огрызнулся Оливер и тут же замялся. В голосе Маркуса не слышалось скрытого презрения, раздражения или сдерживаемой ярости, что, как ему казалось, было всегда. Наоборот, сейчас тот говорил как-то непривычно мягко и чуть насмешливо, неспешно и спокойно.
— Как это ни удивительно, но ты прав, — усмехнулся Маркус и поерзал на стуле. — Мне бы не хотелось, чтобы такие, как Блетчли, были моей личной жизнью.
Оливер нахмурился и недоверчиво покачал головой. Похоже, Флинт заболел. У него явно жар, бред и галлюцинации.
— Ты сказал, что я прав, — протянул Оливер чуть смущенно. С таким Флинтом он общаться был не готов. — Ты явно не в себе.
Маркус пожал плечами и едва заметно улыбнулся. Тут Оливер понял, что точно сошел с ума или задремал, наблюдая за минутной стрелкой.
— Carpe diem, — патетично изрек Флинт и чуть раздраженно повел плечами. — Да ладно тебе, Вудди. Я никогда не считал тебя тупым. Да и вопросы, в которых я мог бы с тобой не согласиться, были несколько другого плана. Например, твое мнение обо мне, как о недалеком самовлюбленном пидорасе. Согласись, любой бы такому не обрадовался. Но сейчас меня не задевает то, что ты говоришь о Блетчли, потому что он действительно просто тупая шлюшка, — неожиданно откровенная и долгая речь закончилась. Маркус отвернулся и уставился на классную доску.
— Даже жаль, что ты согласен, — усмехнулся Оливер, вот только в его кривой усмешке ничуть не было сожаления. — Я только подумал, что сейчас мы начнем пререкаться, и р-р-раз, время уже закончилось.
В отличие от самого Маркуса, смотрящего в сторону, Оливер не отводил от него взгляда, перенимая его тон и интонацию, словно настраиваясь на одну волну.
— И получим еще одну отработку от МакГонагалл? — все еще спокойно поинтересовался Флинт и беззлобно добавил: — Сразу бы и сказал, что хочешь побольше времени проторчать со мной. Я бы нашел место получше.
Оливер моргнул и покачал головой.
— Ты что, заигрываешь со мной? — неискренне рассмеялся он и резко замолчал. — То есть… Ничего я не хочу! Я не какой-нибудь грязный педик!
Слова вылетели из его рта и в один момент перечеркнули все. Это Оливер понял сразу. Потому что Флинт стремительно переменился в лице, становясь от отразившихся на нем злости, презрения и чего-то еще, непонятного Оливеру, почти уродливым. Именно такого Флинта он ненавидел.
— Я? Заигрываю с тобой? — процедил Маркус сквозь зубы. — Да, самооценкой тебя жизнь не обделила, — он с громким шумом отодвинул стул и, встав, безжалостно припечатал: — Вспомни, кто ты, а кто я.
Это было больно. И чертовски обидно. Но Оливеру было не привыкать. Он чувствовал, что на этот раз сам все испортил одной лишь фразой, но не готов был это признать. Он ненавидел Флинта — это все, что ему было известно наверняка.
Лос-Анджелес, август, 2002
Лицо Оливера изменилось в одно мгновение.
Страница 16 из 68
