Красавчик

Маркус поморщился, как от зубной боли, но потом его лицо снова приняло равнодушное выражение. На краю стола находилась небольшая подарочная коробка, в которой лежали декоративные хрустальные кубики с логотипом компании — подарок одного клиента. Маркус подвинул коробку ближе к себе и, доставая один кубик за другим, стал сооружать башню. Эдриан продолжал выжидающе гипнотизировать его взглядом и все больше недоумевал, наблюдая за его действиями.

— Знаешь, в детстве я очень любил кубики, — нарушил затянувшуюся паузу Маркус.

— Я не совсем понимаю, как это относится к делу, — с сомнением протянул Пьюси.

— Мы ничего не строим, Эд. Ничего не производим. Мы только разрушаем то, чему люди посвятили всю свою жизнь, — тихо и отстраненно пояснил Маркус и легким движением смахнул получившуюся башенку со стола. Кубики рассыпались по толстому ковру.

— Маркус, — Эдриан поднялся, всем своим видом показывая, что считает этот разговор бесполезным. — Давай мы уже завершим эту сделку, а потом я внимательно выслушаю тебя. О чем ты там мечтал и чем хотел заниматься, — он смерил нечитаемым взглядом разбросанные на полу кубики и поспешно вышел.

Маркус тяжело вздохнул, нахмурился и, резко встав с места, подошел к окну, задумчиво разглядывая маленькие фигурки, какими казались прохожие с высоты двадцать пятого этажа небоскреба, затор возле въезда на подземную парковку и рекламные щиты рядом с входом в метро. Все было как всегда. Жизнь не менялась от того, что один миллиардер задумался о моралистичности своих поступков.

Маркус зашел в номер, отшвырнул дипломат и крикнул:

— Вуд! — тот не отозвался. — Оливер! — снова ноль реакции. — Уснул, что ли? — раздраженно буркнул он себе под нос.

«Что, думал, накупил ему полный гардероб новых шмоток, и он будет встречать тебя у порога, как верная женушка с тапочками в руках?» — протянул в голове язвительный голосок.

Маркус сбросил туфли, переступил порог комнаты и замер с открытым ртом. В гостиной царил полумрак, на накрытом столе мерцали свечи, играла тихая музыка, а Вуд сидел, закинув на столешницу ноги. Но главным потрясением было не это. Из одежды на Оливере был только галстук.

— Как прошел день? — спросил тот и усмехнулся. Вероятно, вид у Маркуса был слишком обалдевший.

— Шикарный галстук, — выдавил он.

— Я знаю. Я купил его для тебя.

Этот взгляд, которым одарил его Маркус, трудно было спутать с каким-то еще. В его в глазах плескалась настоящая животная похоть. Оливер немного нервно усмехнулся. Для него происходящее тоже не было чем-то обыденным. Собственно говоря, именно так на него смотрел только Флинт. И, хотя Оливер был уверен, что кроме похоти тут ничего нет, желание это было обоюдным.

— Да, думаю, тебе пойдет, — немного запоздало добавил он и широко улыбнулся. — Но, когда будешь носить его, вспоминай этот момент и то, что на мне он смотрелся лучше.

— Несомненно, — кивнул Маркус, не отрывая от Оливера горящего взгляда. — Что на ужин?

Оливер пожал плечами.

— Я не знал, что ты любишь, поэтому заказал все, что было в меню. Ну, кроме себя. Я уникальный десерт, — он наконец убрал ноги со стола и встал. — Мне за тобой поухаживать? Хотя, что это я спрашиваю. Садись давай и наслаждайся моментом.

На самом деле Оливер пытался замаскировать неуверенность за непринужденной болтовней, потому говорил очень поспешно.

— Пожалуй, я начну со сладкого.

Флинт оказался рядом так быстро, что Оливер даже не успел опомниться, как уже был прижат к его широкой груди. Маркус толкнул его к столу, дернул скатерть, срывая ее. Оглушительный звук бьющейся посуды Оливер услышал, уже оказавшись лежащим на гладкой столешнице. Маркус больше не пытался целовать его в губы, зато с лихвой компенсировал это поцелуями в другие места. Его руки жадно скользили по телу Оливера, а тот трясущимися от возбуждения пальцами пытался стянуть с Маркуса пиджак и расстегнуть пуговицы на его рубашке.

Такому напору сопротивляться было невозможно, да Оливер и не пытался. Он рванул рубашку, так как пуговицы все не поддавались, отчего они разлетелись в разные стороны. Оливер улыбнулся и хотел было ляпнуть что—то из разряда «Купишь и себе новую», но уже в следующее мгновение подавился стоном. Он даже не успел подумать о том, что это ему всячески полагалось ублажать Флинта, а не наоборот. Оливер просто позволил себе поверить на это время, что происходящее сейчас никак было не связано с деньгами и обязательствами. Он хаотично гладил руками широкие плечи и спину Маркуса, подставлялся под ласки и оставлял поцелуи на его коже. Ранее молчаливый в постели Маркус сейчас рычал, бормотал что-то едва различимое и жутко пошлое, матерился в перерывах между поцелуями, которые постепенно превратились в полноценные укусы. Маркус отстранился лишь на секунду, чтобы сбросить сковывающие движения пиджак и рубашку.