Красавчик

Он рывком перевернул Оливера, так что теперь тот упирался животом в край стола, и опустился на колени, тут же проводя языком между его ягодицами. Оливер неверяще застонал и подался навстречу. Он заскреб ногтями по гладкой поверхности стола, не прекращая громко стонать. Словно это безумие заразно, и ему тоже снесло все предохранители. Маркус издавал совсем уж невообразимые звуки — нечто между стонами и рычанием, — и Оливера все это толкало к грани. Он подавался навстречу, и Маркус сжал пальцы на его бедрах, удерживая. Оливер фактически заскулил и тут же сжал зубами ребро ладони.

Сам Маркус совершенно не контролировал свои действия. Он трахал Оливера языком, спускался ниже — к поджавшимся яичкам, вылизывая их и посасывая, кусал нежную кожу на ягодицах. Наконец он резко встал и спустил брюки, оставив их болтаться на лодыжках. Ухватив Оливера за галстук, Маркус потянул его на себя, заставив выгибаться, чтобы узел не перекрывал дыхание, и жарко шепнул прямо ему в ухо:

— Стонешь, как шлюшка, — а потом, ослабив хватку, резко толкнулся внутрь.

— Блять, да! — выдохнул Оливер, не сразу поняв, что ему сказал Маркус. И почти сразу рассерженно зашипел. Впрочем, отвечать на это он ничего не стал, вместо этого выдавил сквозь сжатые зубы:

— Быстрее, мать твою.

Второй раз Маркуса просить не пришлось. Он вколачивался в Оливера так яростно и старательно, словно пытался вытрахать из него душу, дергал за волосы, периодически наклонялся, чтобы запечатлеть у него на спине очередной укус. Стол под ними шатался и жалобно скрипел. Постепенно Оливеру стало казаться, что он теряет связь с реальностью. В ушах шумело, перед глазами прыгали разноцветные точки, удовольствие концентрировалось внутри, в заднице, постепенно расходясь по телу волнами сладкой дрожи. Сознание Оливера находилось на грани оргазма, и он хотел было дотянуться до своего члена, чтобы в пару движений достигнуть разрядки, но Маркус оттолкнул его руку и уверенно сказал:

— Без этого.

— Садист, — выдохнул Оливер, отчаянно желая кончить. Маркус на это лишь хмыкнул. Он тяжело дышал, но продолжал в бешеном темпе вколачиваться в него. За секунду до того, как его накрыло, Оливер учуял странный запах. Он скосил глаза в сторону и увидел, что скатерть, которую Маркус так непредусмотрительно кинул на пол, уже загорелась, вероятно, вспыхнув от пламени упавшей вместе с ней свечи.

— Горим, — воскликнул он, и эта мысль позволила продержаться еще пару секунд, в течение которых он услышал самодовольный голос Маркуса.

— Да. Точно.

Он резко дернул Оливера за галстук и толкнулся бедрами в последний раз. Маркус затрясся, рыкнул и кончил. У Оливера перехватило дыхание, и именно это подтолкнуло его к развязке. Он захрипел, вцепился пальцами в край столешницы и тоже кончил. Маркус отпустил его, и Оливер уткнулся лбом в стол, тяжело дыша. Но мысль, плескавшаяся где-то на краю сознания, пока его тело содрогалось от удовольствия, вдруг обрела четкость, и он заорал как ненормальный:

— Мы горим! Пожар! ПОЖАР!

Оливеру казалось, что он попал в какое-то другое измерение. Может быть, так и было. Параллельная реальность, где все как в тумане, а он сам находится в большой ванне с самым сексуальным пришельцем этой чужой планеты. Ход собственных мыслей был таким дурным, что Оливер, не сдержавшись, громко фыркнул и сильнее развел колени, чтобы Маркус мог устроиться поудобней. Тот, буркнув что-то нечленораздельное, осторожно оперся о него, так что его спина оказалась прижатой к груди Оливера. И тот сразу обвил ноги вокруг него.

— Думаю, в следующий раз тебя сюда не пустят, каким бы хорошим «другом» ты ни был этому отелю.

— Я столько плачу им, что, поверь мне, этим можно было бы покрыть еще сотню подобных пожаров, — расслабленно протянул Маркус, прикрывая глаза. — К тому же, кроме скатерти и ковра ничего не пострадало.

Оливер покачал головой и потянулся за губкой. Он выдавил немного геля на нее и принялся лениво елозить ей по груди Маркуса.

— За деньги люди готовы простить все, — сказал он уверенно.

— Но только не те, у кого эти самые деньги есть, — возразил Маркус.

— А. Ну тогда мне тебя понять, наверное, сложно, — невесело усмехнулся Оливер.

С одной стороны, тему эту развивать не хотелось. А с другой — раз уж Маркус немного разговорился, то можно было хотя бы попытаться узнать что-то, чтобы лучше понять его. Оливера просто сводило с ума, что предугадать реакцию того было просто невозможно. Он был то удивительно нежен и внимателен, то холоден и саркастичен. Оливер потратил много времени, ломая голову над этим несоответствием. Что же за человек такой Маркус Флинт? Поэтому он осторожно спросил:

— И в твоей жизни был такой человек, которого ты не смог простить?

— Когда я заканчивал колледж, мы с отцом очень сильно повздорили, — вдруг равнодушно начал Маркус.