Красавчик

— Чего? Подрочить? — ему показалось, что Оливер уже просто издевается. Он по правде сошел с ума, или что?

— Ага, — несчастно отозвался Вуд, и казалось, что с каждой секундой он контролировал себя все меньше.

— На тебя алкоголь, что ли, так действует? — все еще не до конца понимая, что происходит, уточнил Маркус и случайно скользнул взглядом по фигуре Оливера ниже. — Черт. У тебя стоит.

В ответ Оливер выгнулся и, положив руку на пах, сжал член сквозь ткань.

— Больно, — пьяно прохныкал он.

Маркус почувствовал, как его мгновенно затопила паника. Дрочащий в его кровати Вуд? Да у него же никаких нервов не хватит!

«Мечты сбываются, только всегда по-уебански», — мрачно констатировал он, словно под гипнозом наблюдая, как Вуд судорожно сжимает пальцами отчетливо выделяющийся под джинсами орган.

— Блять! Не смей! — воскликнул Маркус, когда Оливер подобрался к застежке брюк и попытался расстегнуть их.

— Не могу, — признался Оливер, не глядя на Маркуса. Под влиянием алкоголя и неожиданно нахлынувшего возбуждения весь стыд и стеснение моментом отступили. И Оливер со всей четкостью внезапно подумал: «Завтра. Я подумаю обо всем завтра».

— Вуд, — как-то потерянно начал Флинт опять, и Оливер посмотрел на него, наконец расстегивая ширинку.

— Я быстро, — пообещал он и выгнулся, спуская штаны и белье немного вниз, а Маркус уставился на его лицо, пытаясь не смотреть ниже. Это был полный пиздец. Вуд действительно собирался дрочить в его постели. И он на самом деле пытался сделать все быстро — это Маркус понял по его судорожным движениям. Надо было отвернуться. Черт, надо было вообще уйти отсюда и оставить его одного, но Маркус продолжал смотреть на лицо Оливера, не позволяя себе дотронуться, но жадно изучая взглядом.

У него самого в штанах было чертовски тесно. Хотелось составить Вуду компанию, тоже снять напряжение быстрой дрочкой, но больше хотелось помочь ему. Потому что, как тот усердно ни старался, разрядка не наступала. Он только умопомрачительно стонал — тихо, сладко, что-то нашептывая, и кусал губы, так, что Маркус завелся до предела — все внутри скручивалось от судороги. После недавних обвинений прикоснуться к Вуду было опасным делом. Тот мог отреагировать совершенно непредсказуемо. Но вот Оливер снова призывно выгнулся, толкнулся в собственную ладонь и шумно разочарованно выдохнул:

— Не получается.

И тогда Маркус не выдержал. Он быстро накрыл руку Оливера своей и сжал пальцы.

— Давай помогу.

Он ждал, что Вуд сейчас оттолкнет его, попытается ударить, заорет, в конце концов, но тот издал такой благодарный вздох, что Маркус едва не кончил. Тогда он мягко отстранил руку Оливера и уверенно сомкнул пальцы на его члене.

Оливер оказался отзывчивым и до невозможного чувствительным. Маркус подозревал, что частично дело в алкоголе, сорвавшем тому все тормоза, и в афродизиаке, который иногда на этих вечеринках в целях лотереи подмешивали в несколько бутылок, чтобы потом поржать над тем несчастным, кому оно достанется. Да вот только Флинту сейчас было совсем не до смеха. Он склонился совсем низко, двигая рукой уверенно и быстро, Оливер запрокинул голову, открывая шею. Его кадык дернулся, по коже от уха вниз поползла капелька пота, и Маркус не сдержался. Он прижался губами к шее Вуда, и тот, вместо того, чтобы оттолкнуть его, вдруг потянул на себя.

Оливеру казалось, что от мучительного напряжения у него даже ступни покалывает. Было неудобно, жарко, но умопомрачительно хорошо. И в то же самое время плохо.

— Ты уверен? — Маркус еще не успел до конца произнести свой вопрос, а Оливер уже понял, что он хочет сказать, почувствовав, как он набрал воздух в легкие, чтобы продолжить наверняка значимый монолог, но тут же подавился им, потому что Вуд просунул ладонь ему в джинсы, чтобы сжать его член, и коснулся губами его подбородка.

Маркус рыкнул, едва горячая ладонь пробралась под ремень его джинсов. С ума сойти можно было, он столько ждал этого, и вот оно случилось. Не совсем так, как Маркус представлял себе в своих эротических фантазиях, но реальная близость Оливера оказалась намного круче того. Движения Вуда были порывистыми, излишне импульсивными, неуверенными, но Маркус сходил с ума только от того, что это был именно он, что это его губы касались подбородка, что это он торопливо и влажно дышал, трясся от возбуждения, стонал… Так еще и смело запустил руку ему в штаны.

— Какой ты… — зашептал Маркус Оливеру в мокрый висок, жмурясь от удовольствия, но фраза оборвалась, потому что Вуд задрожал, тихо, словно удивленно, охнул и, толкнувшись последний раз в его ладонь, кончил. Маркус же, едва почувствовал сперму на своих пальцах, зашипел Оливеру на ухо:

— Сильнее, еще, давай, — и тот послушно сжал кисть, мазнул пальцем по головке и резко дернул рукой вниз.

Большего Маркусу было не нужно: он громко неприкрыто застонал, пачкая спермой ладонь Оливера.