Фандом: Гарри Поттер. «Из всех глупостей мира, стоит делать только те, что ведут к деньгам и оргазмам». Неизвестно, возможна ли такая история на самом деле, но вряд ли найдется более трогательный сюжет, чем сюжет о любви двух разочарованных в жизни циников.
Добавить в моё избранное
242 мин, 0 сек 9340
— Детка, что за… — начал тот, но Оливер перебил его.
— Я так и знал. Ты хочешь только одного, — обвиняюще заявил он, и Перегрин потер глаза ладонью.
— Хорошо. Давай сюда свой коктейль.
Оливер надул губы, делая вид, что все еще обижен, но сам с готовностью приступил к осуществлению задуманного, а именно его самого любимого сценария. Он устроился за стойкой, хаотично похватал с умным видом с десяток бутылок и выставил их перед собой в ряд. Похоже, его глаза загорелись таким неподдельным энтузиазмом, что Перегрин досадливо качнул головой и, отвернувшись, стянул с плеч галстук. Воспользовавшись моментом, Оливер дернул рукой так, что из рукава его джемпера выкатилась пара капсул прямо в подготовленный бокал.
Когда они растворились в бокале, Оливер, насвистывая, взболтал получившийся коктейль и налил себе сока, добавив лишь немного рома, чтобы это все не выглядело подозрительным.
— Готово, — он вышел из-за стойки, держа в руке бокал, и протянул его Перегрину.
Тот принял коктейль из его рук и с интересом посмотрел в бокал:
— А у этого есть название, Рассел?
— Да, — протянул Оливер, судорожно придумывая название. — Сексуальный голод.
Перегрин прыснул:
— И что тут внутри?
— Ничего предосудительного, — Оливер улыбнулся. — Он действует в некоторой степени как «Виагра», но не является лекарством. Мой учитель по барному ремеслу, — начал активно сочинять он, — говорил, что после этого коктейля стойкость…
Он не успел договорить, как Перегрин, усмехнувшись, осушил бокал залпом и облизнулся.
— Вкусно.
Он сделал шаг навстречу Оливеру, и тот в очередной раз отступил назад:
— Хочешь обойтись без разговоров? — томно протянул он. — Думаю, я готов уступить тебе.
Перегрин улыбнулся довольно и потянул руку, но Оливер увернулся от его прикосновения:
— Мне надо в ванну. Подготовиться, знаешь ли.
Перегрин выдохнул сквозь сжатые зубы, нисколько не скрывая своего нетерпения, но все-таки отпустил его.
— Поторопись там. Я сам сделаю все, что нужно, — пообещал он.
Оливер едва заметно передернул плечами и скрылся в ванной, плотно затворив за собой дверь. Дернув защелку, он прислонился лбом к двери и зажмурился. Как же ему было отвратительно это все. Больше всего его злил тот факт, что в другой ситуации этот Перегрин мог бы даже понравиться ему: такие мужчины были в его вкусе — высокие, темноволосые, с резкими, чуть агрессивными чертами лица и крепким телосложением. Он включил душ и сел на край ванны. Шум воды навевал тоску, Оливер прикрыл глаза, и вдруг на одну секунду перед глазами мелькнуло лицо, давно погребенное в памяти. Образ Флинта преследовал его из раза в раз, именно в такие вот моменты, придавая происходящему еще большую отвратительность. Воспоминание об этом человеке было словно немым укором тому, чем Оливер зарабатывал на жизнь.
Выждав порядком десяти минут, Оливер приоткрыл дверь и прислушался. Из комнаты не доносилось ни звука. Тогда он, стараясь не шуметь, прошел в комнату, выискивая Перегрина взглядом. Тот спал, раскинувшись на диване, но даже сейчас Вуд не мог позволить себе расслабиться. Он поднял с пола пиджак, в котором был его неудачливый «любовник», и засунул руку во внутренний карман. Вытащив портмоне, он, не пересчитывая, достал все деньги и засунул их в карман собственных джинсов.
Уже находясь у дверей, он щелкнул выключателем, и комната погрузилась во тьму.
— Спокойной ночи, — бросил Оливер через плечо и вышел.
Лос-Анджелес, август, 2002
Они лежали на кровати, глядя друг другу в глаза, утомленные и расслабленные, и Оливер, начав говорить, уже не мог остановиться.
— Я думал, что после школы все будет по-другому. Ну, знаешь, что я стану кем-то, с кем стоит считаться. Но все стало только хуже. С моим-то характером, — Оливер усмехнулся, — оказалось не так-то просто молчать там, где следовало это сделать. Я вылетал с каждой работы, не продержавшись там и месяца. И каждый чертов раз уверял себя, что это все равно не то, о чем я мечтал. Магазины, супермаркеты — везде требуется улыбаться и кивать, кивать и улыбаться. Меня это здорово бесило. Но ты и сам, наверное, об этом догадываешься, — он поднял руку и почесал нос. — Один раз я даже устроился в библиотеку. Там было неплохо. Такая одухотворенная обстановка, все дела. Но я умудрился через неделю завалить на себя стеллаж, — Оливер засмеялся, вспоминая этот момент. — Чертовы книги валялись на полу, там же разломанная полка, и тут заходит моя начальница. Тот еще божий одуванчик. «Мистер Вуд, вы настоящая катастрофа», — передразнил он, а потом немного помолчал. — Мне пришлось уйти. Потом снова магазины, супермаркеты, бары, кафе. Ну а дальше случился этот «называй-меня-Генри». Мне и до этого приходилось охранять тыл, но этот боров перегнул палку, — Оливер посерьезнел, вспоминая.
— Я так и знал. Ты хочешь только одного, — обвиняюще заявил он, и Перегрин потер глаза ладонью.
— Хорошо. Давай сюда свой коктейль.
Оливер надул губы, делая вид, что все еще обижен, но сам с готовностью приступил к осуществлению задуманного, а именно его самого любимого сценария. Он устроился за стойкой, хаотично похватал с умным видом с десяток бутылок и выставил их перед собой в ряд. Похоже, его глаза загорелись таким неподдельным энтузиазмом, что Перегрин досадливо качнул головой и, отвернувшись, стянул с плеч галстук. Воспользовавшись моментом, Оливер дернул рукой так, что из рукава его джемпера выкатилась пара капсул прямо в подготовленный бокал.
Когда они растворились в бокале, Оливер, насвистывая, взболтал получившийся коктейль и налил себе сока, добавив лишь немного рома, чтобы это все не выглядело подозрительным.
— Готово, — он вышел из-за стойки, держа в руке бокал, и протянул его Перегрину.
Тот принял коктейль из его рук и с интересом посмотрел в бокал:
— А у этого есть название, Рассел?
— Да, — протянул Оливер, судорожно придумывая название. — Сексуальный голод.
Перегрин прыснул:
— И что тут внутри?
— Ничего предосудительного, — Оливер улыбнулся. — Он действует в некоторой степени как «Виагра», но не является лекарством. Мой учитель по барному ремеслу, — начал активно сочинять он, — говорил, что после этого коктейля стойкость…
Он не успел договорить, как Перегрин, усмехнувшись, осушил бокал залпом и облизнулся.
— Вкусно.
Он сделал шаг навстречу Оливеру, и тот в очередной раз отступил назад:
— Хочешь обойтись без разговоров? — томно протянул он. — Думаю, я готов уступить тебе.
Перегрин улыбнулся довольно и потянул руку, но Оливер увернулся от его прикосновения:
— Мне надо в ванну. Подготовиться, знаешь ли.
Перегрин выдохнул сквозь сжатые зубы, нисколько не скрывая своего нетерпения, но все-таки отпустил его.
— Поторопись там. Я сам сделаю все, что нужно, — пообещал он.
Оливер едва заметно передернул плечами и скрылся в ванной, плотно затворив за собой дверь. Дернув защелку, он прислонился лбом к двери и зажмурился. Как же ему было отвратительно это все. Больше всего его злил тот факт, что в другой ситуации этот Перегрин мог бы даже понравиться ему: такие мужчины были в его вкусе — высокие, темноволосые, с резкими, чуть агрессивными чертами лица и крепким телосложением. Он включил душ и сел на край ванны. Шум воды навевал тоску, Оливер прикрыл глаза, и вдруг на одну секунду перед глазами мелькнуло лицо, давно погребенное в памяти. Образ Флинта преследовал его из раза в раз, именно в такие вот моменты, придавая происходящему еще большую отвратительность. Воспоминание об этом человеке было словно немым укором тому, чем Оливер зарабатывал на жизнь.
Выждав порядком десяти минут, Оливер приоткрыл дверь и прислушался. Из комнаты не доносилось ни звука. Тогда он, стараясь не шуметь, прошел в комнату, выискивая Перегрина взглядом. Тот спал, раскинувшись на диване, но даже сейчас Вуд не мог позволить себе расслабиться. Он поднял с пола пиджак, в котором был его неудачливый «любовник», и засунул руку во внутренний карман. Вытащив портмоне, он, не пересчитывая, достал все деньги и засунул их в карман собственных джинсов.
Уже находясь у дверей, он щелкнул выключателем, и комната погрузилась во тьму.
— Спокойной ночи, — бросил Оливер через плечо и вышел.
Лос-Анджелес, август, 2002
Они лежали на кровати, глядя друг другу в глаза, утомленные и расслабленные, и Оливер, начав говорить, уже не мог остановиться.
— Я думал, что после школы все будет по-другому. Ну, знаешь, что я стану кем-то, с кем стоит считаться. Но все стало только хуже. С моим-то характером, — Оливер усмехнулся, — оказалось не так-то просто молчать там, где следовало это сделать. Я вылетал с каждой работы, не продержавшись там и месяца. И каждый чертов раз уверял себя, что это все равно не то, о чем я мечтал. Магазины, супермаркеты — везде требуется улыбаться и кивать, кивать и улыбаться. Меня это здорово бесило. Но ты и сам, наверное, об этом догадываешься, — он поднял руку и почесал нос. — Один раз я даже устроился в библиотеку. Там было неплохо. Такая одухотворенная обстановка, все дела. Но я умудрился через неделю завалить на себя стеллаж, — Оливер засмеялся, вспоминая этот момент. — Чертовы книги валялись на полу, там же разломанная полка, и тут заходит моя начальница. Тот еще божий одуванчик. «Мистер Вуд, вы настоящая катастрофа», — передразнил он, а потом немного помолчал. — Мне пришлось уйти. Потом снова магазины, супермаркеты, бары, кафе. Ну а дальше случился этот «называй-меня-Генри». Мне и до этого приходилось охранять тыл, но этот боров перегнул палку, — Оливер посерьезнел, вспоминая.
Страница 46 из 68
