Красавчик

Откровенно говоря, Маркусу понравилось — во всяком случае, это было волнительным опытом, не лишенным удовольствия. Другое дело, что признаваться в этом Оливеру он отнюдь не собирался. Тот и так, похоже, будет излучать еще большее самодовольство, чем прежде. С такими мыслями Маркус резко развернулся, а расслабленное и безвольное тело Оливера навалилось на него. Маркус заставил Вуда сесть, а сам поднялся и, ухватив его голову за волосы, немного потянул назад, толкаясь членом в приоткрытые губы.

Оливер послушно раскрыл рот, но потом чуть отстранился. Он обхватил основание члена ладонью, сжал и покружил языком вокруг головки, работая рукой и сжимая ее сильнее, приближая к своему рту, а после и пропуская между губ, заглатывая член. Маркус почти сорвался и сейчас буквально трахал его в рот. И Оливер чувствовал себя грязной и счастливой шлюхой Флинта. Он сжал рукой мошонку, и Маркус с глубоким стоном кончил, изливаясь ему в рот. Оливер опять отстранился, чуть запрокинув голову — от его губ тянулась тонкая мутная слюна, смешанная со спермой.

Маркус обрисовал членом контур его губ и со вздохом отстранился. Казалось, все силы разом оставили его, и он почти рухнул на диван, правда, тут же дернулся и выругался сквозь зубы — задница горела огнем.

— Пойдем в кровать, герой-любовник, — попросил он, притягивая Оливера к себе и целуя в мокрый висок.

Вуд согласно мурлыкнул и обвил Маркуса руками за шею, почти повисая на нем, мол — неси меня. Маркус фыркнул и скосил глаза, оценивая умиротворенное лицо и довольную, едва заметную улыбку — сама невинность, словно не он только что со вкусом его отымел. Обреченно вздохнув, он подхватил Оливера на руки и понес в спальню.

— Вот так, Флинт, вертят тобой, как хотят, — хмуро прокомментировал он происходящее и нарочно небрежно скинул Оливера на кровать.

Глава 11. Если я не помню, значит — не было

Нью-Йорк, май, 1992

Оливеру показалось, что он вырубился. Во всяком случае, когда он смог наконец встать, а комната перестала кружиться вокруг него, в доме было тихо, лишь отдаленно слышались чьи-то голоса. Маркуса рядом не было, и смысла задерживаться здесь Оливер не видел. Он встал, прокрался к двери и, прежде чем открыть ее, прислушался, нет ли кого в коридоре: Оливер еще не до конца осознал, что произошло, но абсолютно точно не хотел, чтобы его застукали выходящим из комнаты Флинта.

Беспрепятственно добравшись до лестницы, он застыл на ее середине, увидев Маркуса, который, судя по всему, выпроваживал последних гостей из своего дома.

— Чува-а-а-ак, ты просто чума! — воскликнул все еще пьяный Эрни Макмиллан, покачиваясь в дверном проеме. — Заебись погуляли.

— Кто бы сомневался, — безразлично кивнул Маркус. — Спасибо, конечно, но тебе пора, — с нажимом сказал он.

— Это была улетная вечеринка, — продолжал надрываться Эрни. — А еще, приятель, — доверительно зашептал он, наклонившись вперед, — если кто скажет тебе, что ты мудак, не верь!

Маркус устало прислонился к косяку.

— Тот человек, который меня назовет мудаком, не проживет после этого долго, — криво усмехнулся он и предостерег припозднившегося гостя: — Как и ты, если наконец не съебешься.

Эрни подавился словами, которые вот-вот должны были вырваться из его рта, и испуганно моргнул. Потом глупо хихикнул и, замахав у Маркуса перед лицом пальцем, протянул:

— Э-э-э, нет, приятель, меня не проведешь. Ты…

Маркус наконец не выдержал и захлопнул дверь прямо у него перед носом. Облегченно вздохнув, он обернулся и застыл, заметив Оливера. Тот был бледен и, казалось, еле держался на ногах, цепко ухватившись за перила.

— Привет, — не нашел ничего лучше сказать Маркус, засунув руки в карманы джинсов и переступив с ноги на ногу.

— Привет, — тускло отозвался Оливер, борясь с подступающей тошнотой. Меньше всего ему сейчас хотелось объясняться с Флинтом. Лечь в темном углу и умереть — самое то. — Мне надо домой.

— Да, конечно, — всполошился Маркус. — Я только поднимусь в комнату за ключами от джипа.

— Не надо, — мотнул головой Оливер и зажмурился — стены опасно качнулись. — Пешком дойду.

— Хорошо, как хочешь, — Маркус нервно провел рукой по волосам и предложил: — Я тебя провожу.

— Нет, — резко вырвалось у Оливера, он нахмурился и выпрямился, забыв на мгновенье о головокружении. — Нет, — повторил он увереннее.

— Почему? — сперва Оливеру показалось, что Маркус растерян, но тот тут же воинственно скрестил руки на груди, у него заходили желваки, и не осталось сомнений, что Флинт злится.

— Потому что выход из твоего дома я вижу сам, дорогу домой знаю, а дальше не твое дело, — категорично заявил Оливер и, крепко держась за перила, спустился вниз.

Флинт сделал шаг назад и прислонился спиной к двери.

— Вуд, — он потер ладонями лицо, словно безмерно устал, — притормози.