Красавчик

Нам надо поговорить.

Оливера эта фраза только распалила:

— Тебе надо, ты и говори, а я хочу оказаться подальше отсюда!

Маркус сжал зубы, тоже начиная раздражаться.

— Недавно ты хотел совсем другого.

— Да? — Оливер удивлено вскинул бровь, словно не понимая, о чем это Флинт. — Не припомню такого, — соврал он.

— Все ты помнишь, — процедил Маркус, сверля его взглядом.

Оливер упрямо мотнул головой и тут же сжал ее ладонями, морщась от боли.

— Отлично, — зло выплюнул Маркус. — Тогда я напомню тебе. Мы занимались сексом, Вуд.

— Это нельзя назвать полноценным сексом, — тут же тихо отозвался Оливер.

— Хорошо, мы дрочили друг другу! — почти выкрикнул Маркус. — Петтинг, мастурбация, да называй это, блять, как хочешь, но ты не можешь сделать вид, что ничего не было!

— Флинт, просто дай мне уйти, — бесцветным голосом попросил Оливер и передернулся от отвращения так неподдельно, что Флинт мгновенно растерял весь свой запал. Его плечи опустились, кулаки разжались, и он вдруг попытался притянуть Оливера к себе.

— Вуд, не дури, — успел он шепнуть ему в висок, морщась от того, как жалко это прозвучало, но Оливер вывернулся и отшатнулся.

— Не трогай меня! — немного истерично воскликнул он, для надежности делая еще один шаг назад. — И так не отмоюсь, — уже спокойней добавил он, нарочито добавляя в голос презрительности.

Маркус рыкнул и с силой пнул косяк. Он рывком распахнул дверь и отступил в сторону.

— Пиздуй.

Оливер буквально вылетел за дверь и припустил бегом. Затормозил он лишь тогда, когда дом Флинта скрылся из вида за очередным поворотом. Тогда он, тяжело дыша и сдерживая тошноту, остановился прямо посреди дороги и уперся ладонями в колени, пытаясь прийти в себя. Сердце бешено колотилось, голова кружилась, воздуха не хватало, и он жадно хватал его ртом. Когда позади него раздался гудок автомобиля, Оливер выпрямился и отошел на тротуар, шаркая ногами по земле. Кожа, казалось, чесалась от нежеланных прикосновений, и он передернул плечами. Оливер и сам бы не мог сказать, что им все-таки двигало. Он добивался внимания Маркуса, может быть, его уважения, но он определенно точно не хотел спать с ним. Во всяком случае, Оливер искренне верил в это.

Лос-Анджелес, август, 2002

Очередное, но на этот раз последнее, утро вместе. Маркус, как обычно, собран и готов в любую минуту уйти на работу, чтобы вернуться к своим взрослым играм, приносящим ему миллионы, Оливер — все еще сонный — на стуле напротив. Сцена казалась по-домашнему уютной и привычной. Как будто так и было на протяжении нескольких лет: Флинт собирается на работу, а Оливер жертвует несколькими часами сна, чтобы составить ему компанию за завтраком. Оба молчали. Оливер знал, что ему стоит завести разговор о том, что это последний день. В конце концов, их договор был заключен на неделю, но он малодушно откладывал этот момент.

Маркус старался никак не выдать свое волнение, пятый раз пробегаясь глазами по одной и той же строчке какой-то статьи в утренней газете. Он собирался сделать Оливеру предложение… Нет, не «руки и сердца», конечно, но близкое по своей значимости. Он хотел предложить ему вернуться вместе в Нью-Йорк и… Да, как бы по-кретински это ни звучало, но именно для того, чтобы жить вместе. Он ни разу в жизни не соглашался сам на подобные предложения от бывших любовников, но сейчас — был готов поступиться своими принципами. Да что уж там, Маркус не желал отпускать Оливера и отчаянно хотел, чтобы тот был рядом каждый день. Но хотел ли того же сам Оливер, Маркус не знал. Он чувствовал, что отношение того явно изменилось за эту неделю, но Оливер не ответил на его признание. Да и не обязан был отвечать. Он же не виноват, что Флинт такой влюбленный идиот. С каждым глотком исчезающего из чашки кофе Маркус терял уверенность в правильности своего решения. Не будет ли он выглядеть глупо? Уместно ли такое предложение спустя ничтожно малое количество времени? Не сочтет ли Оливер это предложение минутной блажью? Необдуманным поступком? Что, если он откажет? Он же такой свободолюбивый, упрямый, независимый. Посмеется над сентиментальным дураком Флинтом? А вдруг после вчерашнего эксперимента он растерял весь авторитет в его глазах? Последняя мысль заставила его страдальчески поморщиться и в очередной раз поерзать на стуле.

Маркус тяжело вздохнул. Тишина давила на уши — Вуд был непривычно молчалив, и его раздражающей непосредственной болтовни сейчас очень не хватало. Маркус бросил взгляд на часы. Если он хотел успеть поговорить с Оливером, нужно было начинать прямо сейчас.

— Я… — начал Маркус, сжал кулаки и вдруг заговорил: совсем не то, что хотел, но более рациональное и разумное, как ему вдруг показалось, — я куплю тебе квартиру. Поступишь в колледж, будешь писать, как хотел…

Оливер неспешно отложил тост, в который уже успел вгрызться, когда предложение Маркуса достигло его ушей.