Красавчик

Он, глядя на скатерть, стряхнул крошки, провел тыльной стороной ладони по губам, старательно отвоевывая себе время, чтобы придумать достойный ответ. Только такого не находилось. Флинт по-прежнему считал его шлюхой? Да, Оливер не дурак, он отлично слышал признание и был склонен верить ему, но создавалось впечатление, что сам Флинт происходящему был далеко не рад. Еще бы. Кто он такой? Таких, как Оливер Вуд, надо трахать под покровом ночи и развлекаться, пока никто не видит. Таких, как он, можно купить. И стоило ли радоваться тому, что его недешево оценили? Если бы он действительно был проституткой, то это предложение было бы как нельзя кстати. Щедро, блять. Квартирка, деньги на тумбочке, секс в благодарность, и все счастливы, да? Оливер скривился и сделал глоток кофе, прежде чем ответить всего пару слов:

— Нет, спасибо. Не прельщает.

Недоумение и разочарование на лице Флинта было таким искренним, что Оливер усмехнулся. Однако самому Маркусу смешно не было. Он хотел что-то сказать, но горло словно сдавило стальным обручем. Маркус рефлекторно схватился за галстук, но так и не ослабив узел, прохрипел:

— В смысле? — кашлянул, прочищая ком в горле, и продолжил: — А что тебя прельщает? Выдавать себя за блядь?! Решил вернуться к своему славному ремеслу?! Это безусловно лучше, чем остаться со мной, правда?! — негодование мгновенно трансформировалось в злость и жгучую обиду, и Маркус неожиданно для самого себя сорвался на крик.

— Лучше выдавать себя за блять, чем стать ей, — усмехнулся Оливер. — Хотя, конечно, спасибо. Я явно поднялся в твоих глазах, раз уж ты готов так много заплатить.

Оливер понимал, что обида отчетливо слышится в его голосе, что ему вообще не стоило говорить этого сейчас, но молчать было невозможно.

— Я никогда не относился к тебя, как к шлюхе, — глухо отозвался Маркус.

— Разве что сейчас, — Оливер отвел взгляд. — Знаешь, я не буду ждать вечера. Я, пожалуй, свалю прямо сейчас.

Маркус смотрел на то, как Оливер делает последний глоток кофе, поспешно вытирает салфеткой рот, отодвигает стул, резко встает, и чувствовал, как его охватывает паника. Он давно не позволял эмоциям брать над собой верх, но сейчас ему стало действительно страшно. Страшно, что Оливер уйдет, и больше Маркус его никогда не увидит.

— Стой, — позвал он, когда Оливер был уже у двери. — Ты не можешь уйти.

— Да ладно? — Оливер даже остановился и повернулся лицом к Маркусу. — Прикинь, а я все-таки собираюсь. И ты вообще не имеешь никакого права мне приказывать. Неделя прошла, я был хорошим мальчиком, — он зло и все еще обиженно смотрел на Маркуса, — но контракт уже закончен. Фенита ля комедия, блять.

Маркус оказался рядом так быстро, что Оливер даже не успел проследить его путь от стола к двери. Секунда, и он уже прижат к ней спиной, а Флинт нависает над ним, яростно сверкая глазами.

— Никакого контракта не было. Как и секса за деньги. Не пытайся убеждать меня в обратном и забудь, что я сказал про квартиру, ты едешь со мной. Хуй я куда тебя отпущу, — решительно выпалил он.

— Без лишних вопросов и разговоров? — буркнул Оливер просто потому, что промолчать было не так-то просто. Его так и подмывало ляпнуть что-то в ответ. Его вообще сейчас тянуло нести всякий бред без остановок. — И все-таки. В каком качестве я поеду с тобой? — на одном дыхании выпалил он. — И, блять, знаешь, ты сейчас такой прям агрессор. Охренеть. То есть это вообще круто. Тебе…

— Вуд, — попытался Маркус остановить нервный поток его речи.

— … идет и все такое. Что?

— Заткнись, — Маркус шумно выдохнул Оливеру в губы и в буквальном смысле бросился на него с поцелуями: яростно, жестко, абсолютно собственнически. Тот не отставал, целуя в ответ не менее воодушевленно, но при этом мягко, словно робко, касаясь пальцами то шеи, то скул, то гладкого выбритого подбородка Маркуса.

— Ты поедешь со мной, — разрывая контакт губ, Маркус посчитал нужным озвучить это еще раз. Оливер молчал. Он замер, подобрался, словно вытянулся в тонкую струну, и только ресницами хлопал, часто-часто моргая.

Маркуса прошиб холодный пот, но одновременно с этим ему казалось, что лицо горит от неловкости и стыда. Потому что с каждой секундой этой липкой тишины ему становилось все страшнее. Если Оливер оттолкнул бы его сейчас, было бы куда больнее. Только не после очередного почти признания. И тогда у него вырвалось пытливое и просящее:

— Поедешь же?

Марк просил неумело. Было видно, что ему это непривычно. Приказывать, требовать, ставить перед фактом — да, но не спрашивать. Постепенно Оливера начало затапливать чувство эйфории. Словно сказки эти, про которые он рассказывал Маркусу, в жизни и правда случаются. Про драконов, принцев и троллей. И его собственный тролль вовремя все исправил. Оливер растянул губы в улыбке и кивнул.

— Я люблю тебя, — тихо признался он.