Красавчик

Маркус издал совершенно неидентифицируемый звук — то ли нервный смешок, то ли стон облегчения, да и Оливеру было абсолютно все равно. Не всхлип, и ладно, хотя представить Маркуса настолько открытым и слабым Оливер не мог. Момент и так был слишком уж романтичным и сентиментальным — его необходимо было срочно испортить, чтобы сохранить свою мужскую честь и достоинство, поэтому Оливер не нашел ничего лучше, чем дернуть Маркуса за галстук на себя.

— Ты выглядишь жутко самодовольным, — зашептал он, прежде чем коснуться его губ.

— Это не самодовольство, — покачал головой Маркус.

— А что же?

Флинт сдвинул брови и зыркнул притворно недовольно.

— Может, хватит пиздеть? На работу опоздаю, — прокомментировал он, пробираясь под одежду Оливера, чей смешок утонул в поцелуе, как и безобразно счастливая флинтовская улыбка.

— Какая проблема прям-таки, — фыркнул Оливер, которому словно смешинка в рот попала. И вроде смеяться не над чем, но губы расплываются в идиотской улыбке, как только прекращается очередной поцелуй. — Мы сейчас как парочка из какой-нибудь придурковатой мелодрамы. Так что после работы не забудь победить дракона и притащить его голову мне, — Оливер уперся ладонями Маркусу в плечи, отталкивая его, но сам же потянулся следом. — Иди давай, а то и правда опоздаешь.

— Вначале трахнемся, — категорично заявил Маркус и сдернул с Вуда штаны.

— Мистер Нотт, сегодня утром вы сообщили, что хотите поговорить с мистером Флинтом, — едва скрывая торжествующую улыбку, начал Пьюси, когда все заняли свои места за переговорным столом.

Один Маркус не садился. Он стоял у окна как молчаливый наблюдатель и слушатель. Сегодня должно было решиться одно из самых крупных дел в его карьере, но, смотря на старика-Нотта, его напряженные сгорбленные плечи и морщинистое лицо, Маркус думал о том, что впервые за все время он не испытывает радости, переводя еще одного миллионера в разряд «бывших». Нотт любил свою компанию, желал сохранить ее в целости, а не распродать по кускам, он вложил в нее всего себя, это было видно по тому, как долго он пытался бороться с банкротством.

— Я пересмотрел свою позицию по поводу вашего предложения, — несколько заискивающе начал Нотт-старший.

Теодор, явно не согласный с решением деда, сидел рядом, опустив глаза и понурив голову, и Маркус почувствовал мстительное удовлетворение. Впрочем, сейчас его настроение было слишком хорошим, чтобы фиксироваться на своей ревности. К тому же Маркус сегодня окончательно убедился — Оливеру он нужен. Так что поводов беспокоиться насчет Нотта не было.

— Я готов продать компанию, но только с одним условием, — между тем продолжил Нотт-старший. — Меня беспокоит не моя судьба, а судьба людей, которые там работают. Я бы не хотел, чтобы они оказались на улице.

— Это не проблема, о них позаботятся, — встрял в разговор Пьюси и обвел взглядом зал для совещаний. — Дамы и господа, я думаю, нам следует приступить к обсуждению контракта.

— Прости, Эд, — внезапно перебил его Маркус. — Господа, я хочу поговорить с мистером Ноттом наедине, — и с нажимом добавил: — Пожалуйста.

— Что? — Эдриан непонимающе уставился на Маркуса, когда все присутствующие, тихо переговариваясь и недоуменно оглядываясь на Флинта, потянулись к выходу. — Марк, — еле сдерживаясь, зашептал он, когда в кабинете остались только он сам, Флинт и Нотты, — что тут обсуждать уже? Они у нас в кармане. Все.

— Эдриан, — повторил Маркус и как-то совсем неправильно, на взгляд Пьюси, усмехнулся, — оставь нас, пожалуйста, — он добавил уже чуть громче. — И Вы, Теодор, тоже.

Впрочем, Нотт-младший не спешил исполнять его указания. Он сперва перевел непонимающий взгляд на деда, и тот кивнул ему. Вздохнув, Теодор направился к дверям, как и недовольный Пьюси.

Наконец они остались вдвоем.

— Мистер Нотт, выпьете что-нибудь? — радушно предложил Маркус, отходя к шкафчику и открывая его.

Тот покачал головой.

— Боюсь, я тоже не совсем понимаю, что происходит, мистер Флинт.

Когда Маркус вышел за дверь, Оливер устало прислонился к стене и потер лицо ладонями. Он больше не улыбался, а лишь переводил ничего не выражающий взгляд с одной стены на другую. Правильно ли он поступил, эгоистично желая остаться с Флинтом? Возможно, ему следовало вести себя более зрело: уйти, ничем не высказывая свою обиду, не задерживаясь на пороге, ожидая, что Маркус остановит его? Как тот и поступил в итоге. Не стоило виснуть на Флинте и, уж тем более, совсем не стоило признаваться в ответ. Теперь Маркус со своим невозможным упрямством никуда его не отпустит, а сам Оливер так хотел остаться, что его мнимое сопротивление уже дало трещину.

Если же отодвинуть в сторону метания двух великовозрастных идиотов, то ничего хорошего не выходило. Оливер уже просрал свою жизнь, так имел ли он право рисковать репутацией Маркуса?