Красавчик

— Нет, нет, нет, нет, НЕТ, — замотал головой Оливер, в ужасе представляя себе, ЧТО будет, если Маркус узнает обо всем происходящем сейчас.

— Не думаю, что я настолько отвратителен, что стою пяти «нет», — хмыкнул Перегрин и сделал шаг к нему. — Давай, куколка. Все в твоих руках. Ты честно отрабатываешь украденные у меня деньги, я ухожу и забываю об этой истории навсегда. Нет — мистер Флинт узнает, какой ты грязный и развратный мальчик. Я думаю, этого будет достаточно, чтобы разрушить его хрупкое доверие, — видимо, на лице Оливера отразилось такое неприкрытое недоумение, что Перегрин пояснил: — Я въехал в этот отель в один день с Флинтом. Я работаю в его компании и был на всех совместных светских мероприятия. Так что ты всю неделю был у меня как на ладони, — он говорил и мелкой поступью продвигался вперед, к Оливеру, тот же шаг за шагом отступал, пока не уперся в стену. Перегрин оперся обеими руками по обе стороны от его лица и бросил: — Щекотливая ситуация.

На пару мгновений Оливер действительно задумался о том, чтобы поддаться. Переспать с Перегрином, а потом скрывать это от Маркуса. Пару мгновений, в течение которых тот не отрывал от него своего изучающего взгляда, а Оливер судорожно облизывал губы и почти был готов пойти на этот шаг.

— Я, — он сглотнул.

«Если ты обещаешь, что исчезнешь, и что Марк ничего не узнает», — промелькнуло в голове, и тут Оливер скривился.

— Я не шлюха, — прошипел он. Его руки нервно дрожали, горло перехватывало от понимания того, что выбора-то у него и не было. — Я не буду с тобой спать. Делай, что хочешь. Мне плевать.

Оливер оттолкнул Перегрина и сделал шаг от стены, к которой тот прижал его.

Перегрин ухватил его за рукав, дернул на себя и пристально всмотрелся в лицо. Оливер замер, глаза его горели, впрочем, как и щеки, и шея, и он не знал, чего хочет больше — трусливо сбежать прямо сейчас или ударить Перегрина. Впрочем, за что его бить, было не ясно. Точнее, ясно, но это, даже на предвзятый взгляд Оливера, было несправедливо. Сейчас Оливер понимал, что сам во всем виноват, но не представлял, как все исправить или оправдаться.

— Я не могу, — прошептал Оливер и закрыл глаза, чтобы избежать наконец этого пристального взгляда.

Перигрин разжал руку, выпуская его запястье из захвата.

— Как тебя зовут? — спросил он после короткого молчания, и по интонации его голоса Оливер понял, что насиловать его никто не собирается. Он резко распахнул глаза.

— Оливер, — зачем-то признался он.

— Приятно наконец познакомиться с тобой, Оливер, — насмешливо сказал Перегрин, впрочем, беззлобно.

Казалось, он понял об Оливере что-то, что заставило его поменять свое мнение, потому что его пренебрежительность вдруг исчезла, и он чуть неловко отступил на шаг.

Оливер взял в руку отставленный до того стакан с виски и залпом опрокинул его в себя.

— Флинту привет, а я пошел, — бросил он и направился к двери.

— Куда? — голос Перегрина догнал его у самой двери.

— Какая разница? — вопросом на вопрос отреагировал Оливер.

— Я ничего не скажу ему, — сказал тот его спине, и Оливер на пару мгновений замер, прежде чем повернуться к нему лицом.

— Вот! — громко возвестил он, указывая на того пальцем, словно сейчас произошло что-то невероятно важное. — Ты нормальный чувак. Тебе просто не повезло, а мне сейчас повезло. А Флинту потом совсем не повезет… из-за меня, — невнятно объяснил он, и уставился на Перегрина, словно тот должен был сказать что-то.

— Это ваше личное дело, Оливер, — тот улыбнулся и прошел мимо Вуда к двери, но, прежде чем закрыть ее за собой, смерил взглядом застывшего в коридоре номера Оливера. — Вот ведь странно. Я пришел тебя уничтожить, а сейчас почти готов пожелать вам счастья.

Оливер вздрогнул, дернулся резко, словно наконец созрел для того, чтобы искренне извиниться, но дверь уже захлопнулась. Он снова остался один — в смятении, не понимая, что ему дальше делать.

Он пытался понять, что чувствует. Встреча с призраком из прошлого завершилась совсем не так, как он ожидал и боялся, но блаженного чувства облегчения не было. Наоборот, Перегрин вернул Оливера с небес на землю, и он осознал сейчас со всей ясностью, что не так уж неуловим, как думал до этого. Он может повстречать кого-нибудь еще, и не факт, что все закончится так же благополучно, как на этот раз. К тому же, Перегрин ставил под сомнение его убеждение, что все мужчины с деньгами конченные мудаки. При этом его роль ангела мщения за всех униженных и оскорбленных теряла всю придаваемую ей им самим возвышенность, и это заставило Оливера почувствовать себя совсем скверно. Простым мошенником ему быть совсем не хотелось.

Что если его прошлое действительно как-то заденет Маркуса? Что если Флинт пострадает из-за него? Или, что еще хуже, разочаруется в нем?