Подделка

Это длится и длится. Добровольная пытка, на которую я сама себя обрекла. Пальцы сводит от усилий, с которыми я держусь за кровать.

Глаза закатываются, мир перед глазами темнеет, когда внутри вспихивает огонь. Миллиарды женщин справлялись, чем я хуже. Для меня, для моего малыша. Нужно еще чуть-чуть постараться! Я смогу, смогу. Последнее усилие. Долгий крик. И я выталкиваю из себя эту боль.

Усталость сковывает руки и ноги, я безвольно лежу на кровати и не верю, что все закончилось. Снова эти крики, они мешают отдохнуть. Слабое осознание, что это не мой крик, доходит лишь через минуту. Я слабо приподнимаюсь на локте и смотрю вверх.

Врач вертит кричащего младенца и кивает головой, передает его медсестре, держащей в руках пленку. Она приносит его мне и аккуратно кладет на грудь.

Я ничего не вижу, только его лицо. Такой красный и страшный, на человека и не похож! Присматриваюсь лучше: смотрю в мутные глазки, считаю реснички на веках, заглядываю в приоткрытый ротик, изучаю широкий подрагивающий носик.

Неправда, совсем не страшный. Самый-самый красивый на всем белом свете.

Я боюсь его повредить, но прижимаю к себе крепче.

Улыбаюсь.

Миссис Эспозито получила воспоминание, которого у нее никогда не было. Она встала с кресла словно в тумане и споткнулась на ровном месте, лишь рука Уильяма не дала ей упасть. По ее щекам текли слезы, на вопросы о ее самочувствии она лишь отрицательно качала головой и не отпускала его руку.

Уильям усадил женщину в обычное кресло и побежал за бутылкой воды. Когда он вернулся, она продолжала плакать и смотрела на листок, ранее выпавший из ее рук. Он невольно увидел.

Внутриутробный снимок младенца. УЗИ или другая технология, Уильям не разбирался. Он успел заметить фамилию Эспозито в левом верхнем углу. Для него младенец — или плод — выглядел нормально, как он бы себе и представлял, однако Уильям знал: этот малыш так и не увидел свет. Его несчастной матери пришлось покупать воспоминания, чтобы отдаленно представить, что такое рождение ребенка. Чужого, не ее собственного.

Люди приходят в «Memoria», чтобы стать чуточку счастливее, но миссис Эспозито такой не выглядела. Она ушла, низко склонив голову и шаркая ногами, словно старуха.

Увидев миссис Эспозито вновь, Уильям был удивлен. Он же сам своими глазами видел, что «Memoria» ей не помогла, лишь разбередила еще не зажившую рану. Однако она была здесь в своем черном платке и еще более осунувшаяся, чем прежде. Миссис Эспозито потеряно сидела в зале ожидания, забыв взять талончик в очередь.

Уильям как раз закончил со своим предыдущим клиентом, поэтому поспешил к миссис Эспозито. Пусть Уильям и был профессионалом, чьи заслуги отметил мистер Парсонс и к которому с большим уважением относились коллеги, у него был один существенный недостаток: он принимал проблемы клиентов слишком близко к сердцу. Не всех, конечно, но иногда кто-то слишком сильно отпечатывался в памяти. Уильям не боялся этой особенности своего характера, он боялся, что однажды она уйдет.

— Миссис Эспозито, прошу вас, — Уильям помог ей сесть в кресло.

Женщина удивленно вскинула брови, когда поняла, что ее помнят. Она благодарно кивнула Уильяму и заметно расслабилась. Все же второй раз ей давался проще.

— Спасибо. Здесь поразительное отношение к клиентам. — Уильям был польщен. — Но воспоминания очень дорогие…

Сначала он подумал, что она хочет купить то же самое воспоминание, что и в прошлый раз. Так бывает, как и обычные воспоминания, купленные могут становиться блеклыми и постепенно забываться. Если клиенты ищут развлечения, то они предпочтут нечто новое, но у миссис Эспозито своя цель.

— Я хочу купить еще одно воспоминание.

— Что именно? — Уильям открыл базу.

— Не знаю… Первые шаги ребенка, — тихо произнесла она. — Или первое слово. Может быть, обычная игра на детской площадке. Или первый день рождения!

Она перечисляла варианты, а у Уильяма сжималось сердце. Сейчас он не помогает, а лишь удерживает несчастную женщину в ее подавленном состоянии. «Memoria» — потрясающий инструмент, который может помочь человеку достигнуть гармонии с самим собой, но им нельзя пользоваться бездумно. Такие воспоминания принесут миссис Эспозито лишь временное облегчение, а когда она очнется, то лишь отчетливее ощутит пустоту. То, чего у нее нет и не было, пополнится еще одним пунктом.

А что потом? Она будет приходить сюда и искать воспоминание о втором, третьем, четвертом дне рождения чужого ребенка; будет смотреть в череде родителей, как не ее сын или дочь впервые идут в школу; с трибун будет наблюдать за бейсбольным матчем неродного дитя, который по возрасту сейчас мог бы иметь уже собственную семью. Когда же миссис Эспозито будет жить, когда она заполнит свою жизнь чем-то иным, кроме горя?

— Услуги нашей компании очень разнообразны, — решился на попытку Уильям.