Фандом: Ориджиналы. Скромный студент кафедры искусства, он ищет во Флоренции съемную комнату, чтобы не жить в общаге. Американский агент разведывательного бюро, прибывший в Италию в тот же день по делам, приказывает подручному найти любое койко-место на ночь. Их столкновение в одном помещении кажется идиотским стечением обстоятельств, не более. Но чем дольше мальчишка будет находиться рядом со странным заокеанским гостем, тем сильнее его будут заражать сомнения о том, что вокруг закрутилась какая-то чертовщина.
Добавить в моё избранное
237 мин, 10 сек 10027
Меня сносит от ощущений, будто я делаю это впервые, с головокружением и мелкой дрожью в пальцах, которые держат его за подбородок, неподвижно, чтобы он уже не вырвался, и я плотно обхватываю его губы, прерываю дыхание, заставляю сжаться… Облизываю штангу в его языке, лижу и обсасываю весь его язык, прикрыв веки, я подсматриваю сквозь ресницы и замечаю, как ему нравится то, что я делаю с ним и с его телом…
— Хватит. Пусти меня.
Но я не отпускаю его, мне нужно вылить на него все, что я не могу отдать Демону, потому что тот не примет ничего в принципе. Я вонзил пальцы в ирокез Клайда, пробивая твердые волосы насквозь, и обнял его затылок. Он сопротивляется, серые глаза наполняются недоумением и болью, и я с сожалением отрываюсь от губ, одновременно хватая его за руки. Что угодно, лишь бы он не вырвался.
— Извини. Я не сдержался. Только не убегай.
Он пожимает плечами, и я расцениваю это как согласие. Кладу его на спину и ложусь сверху. Разглядываю хмурое лицо, пересчитываю шрамы, железки, родинки… все на месте. Как же мне хорошо с ним… спокойно. Но недолго. В замочной скважине неприятно дребезжит ключ, краем сознания я понимаю, что Клайду нужно бежать в окно или хотя бы закатиться под кровать. Но я только сжимаю его крепче, удобнее устраиваясь на груди. После неистового выпада губы горят и просят еще. И мне срать на все, что скажет Соланж.
Она не вошла в комнату. Застыла на пороге. Понятия не имею, куда она смотрит. На меня или на него.
— Вон из моего дома.
Мы не шелохнулись. Клайд открыл рот, но я успел вставить слово раньше:
— Вон из моей комнаты.
— Ла Нуи! Твоему поступку нет ни объяснения, ни оправдания! Но я разберусь с тобой позже. Клайд немедленно должен покинуть дом.
— Слушаюсь, синьора…
Я придавил его собой посильнее. Обвил бедрами, не особо заботясь о том, как это выглядит для матери, и повторил:
— Вон из моей комнаты. Клайд никуда не пойдет. Или я уйду с ним. Ты этого хочешь?
— А ты хочешь жить на улице?! У твоего паршивого друга нет ни кола, ни двора.
— Мой, как ты выразилась, паршивый друг — единственный, кого я люблю в этом городе. И в целом мире, черт возьми. Отстань от меня. От нас обоих. Лучше поесть приготовь.
— Ла Нуи!
— Не ори на меня. Не смей орать, мама, — я так и не повернулся посмотреть на нее. Все время пялился на шокированного Клайда. А когда она, красная от негодования, подбежала к кровати и дернула меня за плечо, я сбросил ее руку так грубо, что Соланж отлетела к стене. Мой друг моментально среагировал, с недюжинной силой, которую долго и успешно от меня скрывал. Рывком вскочил с кровати, ссадив меня в сторону, и помог ей подняться.
— Я приношу свои извинения, синьора. Меня уже нет.
— Ты довольна? — я со злостью хлопнул оконной створкой. Клайд уже перемахнул через забор. — Где ты взяла второй ключ?
— Ла Нуи, посмотри на меня! Сын, мне страшно. Ты начал принимать наркотики?
— Довольно, я не хочу ничего слышать, — я разыскал и схватил бумажник. — Я ухожу отсюда.
— Я прошу тебя просто взглянуть на меня, — Соланж снова заплакала. — Ла… пожалуйста. Я уже не сержусь. Только боюсь, страшно боюсь… что ты исчезнешь, как исчез однажды твой отец.
— Ты его тоже контролировала на каждом шагу и довела? — я бессильно вздохнул и подошел к ней. Злость понемногу испарялась. — Говори. Что произошло? Ты застала его с мужчиной, поэтому так взвилась сейчас?
— Нет, что ты. Микеле был нормальным. И верным. Ну… во всяком случае, мне казалось, что он не изменял. Только сам был очень ревнивым. И взрывным. Он работал на электростанции, мог уйти пораньше и ворваться домой, проверяя, одна ли я. А я была беременна, какая уж тут измена… Мы женились из-за тебя, Ла Нуи. Мне казалось, что я буду по-настоящему счастлива замужем за аристократом, хоть у него и не было ни гроша за душой, пока я не заставила его найти хотя бы эту работу. Еще я думала, что стану счастливой после рождения ребенка. Это действительно было так, сын, — Соланж встала на цыпочки, и я наклонился, чтобы она коснулась моего лица. — Ты вырос необыкновенным… И ростом вымахал выше своего отца. А тогда ты был розовым комочком в нимбе сияющих, почти белых волос. Как ангелочек. Почему-то твой вид вызвал у Микеле ярость. Он выбежал из роддома и не явился вечером, я все ждала его обратно, а он не возвращался. И когда меня выписали домой, его там не было. И на электростанции тоже. Его нигде не было. Я подала заявление в полицию через три дня, его объявили в розыск. Но все без толку. Я видела сейчас его ярость в твоих глазах. И испугалась. Куда бы ты сейчас ни пошел, пожалуйста, вернись. Потеря мужа была тяжким ударом, но я выдержала. Потерю тебя я не выдержу. Ла…
— Я вовсе не встречаюсь с Клайдом, мам, — я поколебался, не зная, как объяснить свои чувства к нему.
— Хватит. Пусти меня.
Но я не отпускаю его, мне нужно вылить на него все, что я не могу отдать Демону, потому что тот не примет ничего в принципе. Я вонзил пальцы в ирокез Клайда, пробивая твердые волосы насквозь, и обнял его затылок. Он сопротивляется, серые глаза наполняются недоумением и болью, и я с сожалением отрываюсь от губ, одновременно хватая его за руки. Что угодно, лишь бы он не вырвался.
— Извини. Я не сдержался. Только не убегай.
Он пожимает плечами, и я расцениваю это как согласие. Кладу его на спину и ложусь сверху. Разглядываю хмурое лицо, пересчитываю шрамы, железки, родинки… все на месте. Как же мне хорошо с ним… спокойно. Но недолго. В замочной скважине неприятно дребезжит ключ, краем сознания я понимаю, что Клайду нужно бежать в окно или хотя бы закатиться под кровать. Но я только сжимаю его крепче, удобнее устраиваясь на груди. После неистового выпада губы горят и просят еще. И мне срать на все, что скажет Соланж.
Она не вошла в комнату. Застыла на пороге. Понятия не имею, куда она смотрит. На меня или на него.
— Вон из моего дома.
Мы не шелохнулись. Клайд открыл рот, но я успел вставить слово раньше:
— Вон из моей комнаты.
— Ла Нуи! Твоему поступку нет ни объяснения, ни оправдания! Но я разберусь с тобой позже. Клайд немедленно должен покинуть дом.
— Слушаюсь, синьора…
Я придавил его собой посильнее. Обвил бедрами, не особо заботясь о том, как это выглядит для матери, и повторил:
— Вон из моей комнаты. Клайд никуда не пойдет. Или я уйду с ним. Ты этого хочешь?
— А ты хочешь жить на улице?! У твоего паршивого друга нет ни кола, ни двора.
— Мой, как ты выразилась, паршивый друг — единственный, кого я люблю в этом городе. И в целом мире, черт возьми. Отстань от меня. От нас обоих. Лучше поесть приготовь.
— Ла Нуи!
— Не ори на меня. Не смей орать, мама, — я так и не повернулся посмотреть на нее. Все время пялился на шокированного Клайда. А когда она, красная от негодования, подбежала к кровати и дернула меня за плечо, я сбросил ее руку так грубо, что Соланж отлетела к стене. Мой друг моментально среагировал, с недюжинной силой, которую долго и успешно от меня скрывал. Рывком вскочил с кровати, ссадив меня в сторону, и помог ей подняться.
— Я приношу свои извинения, синьора. Меня уже нет.
— Ты довольна? — я со злостью хлопнул оконной створкой. Клайд уже перемахнул через забор. — Где ты взяла второй ключ?
— Ла Нуи, посмотри на меня! Сын, мне страшно. Ты начал принимать наркотики?
— Довольно, я не хочу ничего слышать, — я разыскал и схватил бумажник. — Я ухожу отсюда.
— Я прошу тебя просто взглянуть на меня, — Соланж снова заплакала. — Ла… пожалуйста. Я уже не сержусь. Только боюсь, страшно боюсь… что ты исчезнешь, как исчез однажды твой отец.
— Ты его тоже контролировала на каждом шагу и довела? — я бессильно вздохнул и подошел к ней. Злость понемногу испарялась. — Говори. Что произошло? Ты застала его с мужчиной, поэтому так взвилась сейчас?
— Нет, что ты. Микеле был нормальным. И верным. Ну… во всяком случае, мне казалось, что он не изменял. Только сам был очень ревнивым. И взрывным. Он работал на электростанции, мог уйти пораньше и ворваться домой, проверяя, одна ли я. А я была беременна, какая уж тут измена… Мы женились из-за тебя, Ла Нуи. Мне казалось, что я буду по-настоящему счастлива замужем за аристократом, хоть у него и не было ни гроша за душой, пока я не заставила его найти хотя бы эту работу. Еще я думала, что стану счастливой после рождения ребенка. Это действительно было так, сын, — Соланж встала на цыпочки, и я наклонился, чтобы она коснулась моего лица. — Ты вырос необыкновенным… И ростом вымахал выше своего отца. А тогда ты был розовым комочком в нимбе сияющих, почти белых волос. Как ангелочек. Почему-то твой вид вызвал у Микеле ярость. Он выбежал из роддома и не явился вечером, я все ждала его обратно, а он не возвращался. И когда меня выписали домой, его там не было. И на электростанции тоже. Его нигде не было. Я подала заявление в полицию через три дня, его объявили в розыск. Но все без толку. Я видела сейчас его ярость в твоих глазах. И испугалась. Куда бы ты сейчас ни пошел, пожалуйста, вернись. Потеря мужа была тяжким ударом, но я выдержала. Потерю тебя я не выдержу. Ла…
— Я вовсе не встречаюсь с Клайдом, мам, — я поколебался, не зная, как объяснить свои чувства к нему.
Страница 31 из 64
