Фандом: Ориджиналы. Скромный студент кафедры искусства, он ищет во Флоренции съемную комнату, чтобы не жить в общаге. Американский агент разведывательного бюро, прибывший в Италию в тот же день по делам, приказывает подручному найти любое койко-место на ночь. Их столкновение в одном помещении кажется идиотским стечением обстоятельств, не более. Но чем дольше мальчишка будет находиться рядом со странным заокеанским гостем, тем сильнее его будут заражать сомнения о том, что вокруг закрутилась какая-то чертовщина.
Добавить в моё избранное
237 мин, 10 сек 10031
На учебе, дома, одиноко лежа в кровати, пока он отсутствует, думаю, думаю… А когда он является — ненавижу нас обоих. И раскаиваюсь во всех желаниях. Ну зачем он возвращается, снова и снова? И делает это со мной. Я безостановочно думаю о нем во сне, думаю, даже общаясь с Клайдом по телефону, нечаянно обрываю свою речь на полуслове, вздрагивая и вспоминая что-нибудь. Клайд засыпает меня участливыми вопросами, считает, наверное, что я болен. Просит правду. Но я не могу, не могу рассказать, никому не смогу признаться, чем занимаюсь, едва приплетаюсь домой из университета. И никому не скажу, что чувствую, когда смотрю в холодные глаза дьявола, которому отдаюсь.
И все же… Демон очень редко дарит мне минуту расслабления: когда позволяет забраться к нему на колени, обнять за шею и сидеть так. Но сидеть недолго. До момента, когда все равно придется возвращаться к себе в комнату. Я не смею просить киллера лечь поспать со мной до утра, равно как и сам не осмеливаюсь прокрасться в его спальню. Слишком страшно. И очень не хочется быть сброшенным и отвергнутым. Ведь я…
«Всего лишь шлюха для него», — Ла Нуи мрачно курил, нагишом свесившись с подоконника. Курить начал буквально день назад. Сигареты предсказуемо ждали его на балконе. Как и мартини, как и другой алкоголь. — Для полноты картины не хватает шприца, ампулы, наполненной какой-нибудь дрянью, и пригласительной записки с инструкцией. Я скатываюсь? Нет, но начало положено«…»
Снова вечер, снова Демон его трахал. До мучительных стонов, всхлипов и ужасного, болезненного оргазма. Из ануса капала кровь на пол, как обычно, он постепенно перестал обращать на это внимание. Привык… смирился. И вздрогнул, когда холодная рука, смоченная в чем-то вязком, похожем на мед, коснулась его раны.
— Хочешь заработать геморрой? Визит к проктологу принесет тебе гораздо меньше приятных ощущений, чем я, — язвительный голос обжег уши. Если бы мог, Ла Нуи прижал бы их как котенок. Покорно ожидал окончания процедуры, пока Демон не смазал внутри все и вскочил на ноги, нависнув над его лицом. — Слезай.
Ла покачал головой, полагая, что сейчас его с подоконника просто стащат за ноги, но Демон развернулся и ушел. Откуда это навязчивое ощущение досады? Разумеется, американскому любовнику на него срать. Ла докурил и сам сполз на постель, стараясь не морщиться от боли. От мази стало легче, но совсем чуть-чуть. Ему бы полегчало по-настоящему… если бы киллер проявил к нему хоть каплю нежности.
Доменико во всем сознался и ждет первого судебного слушанья. Норвежская банда, укравшая для него калифорний по специальному предзаказу, осталась в тени. Она орудует в Америке, Японии и здесь, в стране спагетти. Я знаю их. Я связан с ними через… ну, не будем об этом. Уточнил исследовательский институт в Силиконовой долине, откуда они добыли металл, и попросил ребят больше не проворачивать такие аферы без моего ведома. В конце концов, мы яйца из одной корзины. И мне незачем ссориться со своими. Назначение краденного они не знали, поэтому я обязал себя вернуть всё ученым. Сопроводительные бумаги все еще готовятся комитетом при Академии Наук Италии, медлительным и недоверчивым к иностранцам. Я жду, хотя мог бы вернуться домой, зубчатые колеса машины запущены и перемелют все без меня.
Но есть еще кое-что.
Эммануэль не выходит из комы. Серия уколов, подстегивающих работу сердца, не помогла. Электрическая стимуляция передних долей головного мозга тоже ни к чему не привела. Солнечный мальчик обещал прибыть во Флоренцию лично и разобраться с больным. У него катастрофически не хватает времени, я жду его уже четвертый день. Хотя даже это — наглая ложь и попытки оправдать себя.
Я не улетаю из-за мальчика. Бледного и пышноволосого, безвольно лежащего поперек постели. С мрачным спокойствием раба он принимает меня… хотя в его зеленых глазах тлеет темное и ужасное чувство, ненависть, смешанная с ненавистью и неутолимой жаждой. Его тело обволакивает меня в неизменном сопротивлении, это сладко, это страшно… и затягивает меня все глубже. Он не смиряется и не поддается, но я всегда одерживаю верх в борьбе за его плоть, беру ее, трепещущую, и не могу насытиться. Меня пропитывают его слезы, по ногам стекает его кровь, под ногтями я ощущаю его кожу, его рот кривится и ненавидит меня тоже, и я силой разжимаю его зубы, раню и вырываю поцелуй, и крови становится только больше. Но разве могу я остановиться, если в тесном переплетении мы создаем новую фигуру, и я чувствую себя… чувствую человеком, хоть немного. И чувствую его, жизнь, горячо струящуюся в его теле, пока я не останавливаю сердцебиение, чтобы он смог почувствовать и меня тоже, живущего без чувств… Это откровение вынимает из него последнюю частичку жизни, но я даю взамен свою. И он кончает, едва заметив намек на мое дыхание. Конвульсия его оргазма… Иногда я забываюсь и не разнимаю объятья, когда все заканчивается. Тогда его глаза слабо зажигаются, ненависть в них тает, он греется в моих руках, полный надежды, что я поменяюсь.
И все же… Демон очень редко дарит мне минуту расслабления: когда позволяет забраться к нему на колени, обнять за шею и сидеть так. Но сидеть недолго. До момента, когда все равно придется возвращаться к себе в комнату. Я не смею просить киллера лечь поспать со мной до утра, равно как и сам не осмеливаюсь прокрасться в его спальню. Слишком страшно. И очень не хочется быть сброшенным и отвергнутым. Ведь я…
«Всего лишь шлюха для него», — Ла Нуи мрачно курил, нагишом свесившись с подоконника. Курить начал буквально день назад. Сигареты предсказуемо ждали его на балконе. Как и мартини, как и другой алкоголь. — Для полноты картины не хватает шприца, ампулы, наполненной какой-нибудь дрянью, и пригласительной записки с инструкцией. Я скатываюсь? Нет, но начало положено«…»
Снова вечер, снова Демон его трахал. До мучительных стонов, всхлипов и ужасного, болезненного оргазма. Из ануса капала кровь на пол, как обычно, он постепенно перестал обращать на это внимание. Привык… смирился. И вздрогнул, когда холодная рука, смоченная в чем-то вязком, похожем на мед, коснулась его раны.
— Хочешь заработать геморрой? Визит к проктологу принесет тебе гораздо меньше приятных ощущений, чем я, — язвительный голос обжег уши. Если бы мог, Ла Нуи прижал бы их как котенок. Покорно ожидал окончания процедуры, пока Демон не смазал внутри все и вскочил на ноги, нависнув над его лицом. — Слезай.
Ла покачал головой, полагая, что сейчас его с подоконника просто стащат за ноги, но Демон развернулся и ушел. Откуда это навязчивое ощущение досады? Разумеется, американскому любовнику на него срать. Ла докурил и сам сполз на постель, стараясь не морщиться от боли. От мази стало легче, но совсем чуть-чуть. Ему бы полегчало по-настоящему… если бы киллер проявил к нему хоть каплю нежности.
Доменико во всем сознался и ждет первого судебного слушанья. Норвежская банда, укравшая для него калифорний по специальному предзаказу, осталась в тени. Она орудует в Америке, Японии и здесь, в стране спагетти. Я знаю их. Я связан с ними через… ну, не будем об этом. Уточнил исследовательский институт в Силиконовой долине, откуда они добыли металл, и попросил ребят больше не проворачивать такие аферы без моего ведома. В конце концов, мы яйца из одной корзины. И мне незачем ссориться со своими. Назначение краденного они не знали, поэтому я обязал себя вернуть всё ученым. Сопроводительные бумаги все еще готовятся комитетом при Академии Наук Италии, медлительным и недоверчивым к иностранцам. Я жду, хотя мог бы вернуться домой, зубчатые колеса машины запущены и перемелют все без меня.
Но есть еще кое-что.
Эммануэль не выходит из комы. Серия уколов, подстегивающих работу сердца, не помогла. Электрическая стимуляция передних долей головного мозга тоже ни к чему не привела. Солнечный мальчик обещал прибыть во Флоренцию лично и разобраться с больным. У него катастрофически не хватает времени, я жду его уже четвертый день. Хотя даже это — наглая ложь и попытки оправдать себя.
Я не улетаю из-за мальчика. Бледного и пышноволосого, безвольно лежащего поперек постели. С мрачным спокойствием раба он принимает меня… хотя в его зеленых глазах тлеет темное и ужасное чувство, ненависть, смешанная с ненавистью и неутолимой жаждой. Его тело обволакивает меня в неизменном сопротивлении, это сладко, это страшно… и затягивает меня все глубже. Он не смиряется и не поддается, но я всегда одерживаю верх в борьбе за его плоть, беру ее, трепещущую, и не могу насытиться. Меня пропитывают его слезы, по ногам стекает его кровь, под ногтями я ощущаю его кожу, его рот кривится и ненавидит меня тоже, и я силой разжимаю его зубы, раню и вырываю поцелуй, и крови становится только больше. Но разве могу я остановиться, если в тесном переплетении мы создаем новую фигуру, и я чувствую себя… чувствую человеком, хоть немного. И чувствую его, жизнь, горячо струящуюся в его теле, пока я не останавливаю сердцебиение, чтобы он смог почувствовать и меня тоже, живущего без чувств… Это откровение вынимает из него последнюю частичку жизни, но я даю взамен свою. И он кончает, едва заметив намек на мое дыхание. Конвульсия его оргазма… Иногда я забываюсь и не разнимаю объятья, когда все заканчивается. Тогда его глаза слабо зажигаются, ненависть в них тает, он греется в моих руках, полный надежды, что я поменяюсь.
Страница 34 из 64
