Фандом: Ориджиналы. Скромный студент кафедры искусства, он ищет во Флоренции съемную комнату, чтобы не жить в общаге. Американский агент разведывательного бюро, прибывший в Италию в тот же день по делам, приказывает подручному найти любое койко-место на ночь. Их столкновение в одном помещении кажется идиотским стечением обстоятельств, не более. Но чем дольше мальчишка будет находиться рядом со странным заокеанским гостем, тем сильнее его будут заражать сомнения о том, что вокруг закрутилась какая-то чертовщина.
Добавить в моё избранное
237 мин, 10 сек 10063
Хотел выпендриться, что я не такой, что я выдержу. А выдержки не было, только упрямство и детское нежелание проиграть. Я сам себя взял на «слабо», и поздно было отступать. Юс, я чуть не сдох, ребенком играя во взрослую игру. Я этого не понимал, я ведь так хотел казаться взрослым. То есть быть, а не казаться. А ты, вместо того, чтобы поставить зарвавшегося сопляка на место и вернуть обратно в школу, зачем-то принял его в свой дом. Зачем, зачем?! Я расплачиваюсь теперь за эту дурость… — Ману оттолкнул его руку. — Да, я осознавал немногое. И не придавал значения по-настоящему важным вещам. Не ты, а я лишил себя девственности, нормального образования, друзей и перспективы. Не ты, а я завел себя в ловушку. Ты просто был приманкой на дне этой ямы. И вот я стою в недрах адского небоскреба, втиснутый в четыре квадратных метра дурацкой кабины, внутри которой ты меня отымеешь, как делаешь это всегда, по своему обыкновению. Но знаешь что? Иди ты нахрен, Юлиус. Я выхожу на следующем этаже.
— Никуда ты не выходишь, — тихо возразил Демон и провел языком по его напрягшейся шее. — Я люблю тебя и никуда не отпущу. Ты променял весь мир на право быть сейчас в этой кабине, и в ней ты и останешься. На ближайшие полчаса.
— А потом? — Ману раздраженно глянул в его глаза.
— Делай со мной, что хочешь.
— Ты дьявол. Ты всегда знаешь, как выкрутиться, — оборотень горько вздохнул и покачал головой. — Но нет, Юс, сегодня все пойдет не по плану, расписанному тобой до минут. Убери руки и запускай лифт. Я ухожу.
— Если бы я всегда всё знал, то предугадал бы такой поворот. И не стал бы с ним спать. Ни за что, — Демон скрипнул зубами, поранив десны. — Скажи, что я должен сделать. И я сделаю это.
— Лифт, — напомнил Ману мягко, с иронией. — Включи мне его.
— Нет! Что я должен сделать, чтоб получить твое прощение?!
— Ну, попробуй сымпровизировать. Пообещай, что не будешь больше изменять. Встань на колени, посыпь голову пылью, поклянись мне в верности. И получи в ответ заранее заготовленную реплику «лживый ублюдок, холодный и расчетливый». Продолжи импровизацию, придумай что-то свежее.
— Садист, — бесстрастно ответил киллер и поправил на нем рубашку. — Я заберу у тебя гитару и отправлю твой аттестат вместе с рекомендацией в Йелль, Гарвард или Принстон, куда скажешь. Ты знаешь, что с данной рекомендацией тебя примут куда угодно. Ты больше меня не увидишь. А если этого мало, то размахнись и ударь меня. Пни по яйцам, если угодно. Ты ведь этого желаешь, не так ли? Отомстить мне, за все. Мы никогда не выясняли отношения, Ману, надеюсь, это первый и последний раз. Достаточно?
— Нет, — Мануэль потянул его за ремень, притягивая к себе, и расстегнул тяжелую пряжку. — Теперь ты выслушаешь меня. Ты никогда не давал мне права говорить. И я замалчивал миллион мыслей и ощущений, которые хотел выразить и не мог. Я обожаю твои узкие, неприлично узкие бедра. Задницу, на которую смотрю, но боюсь лапать. Я обожаю твою худую и прямую как выстрел спину, ее безобразила татуировка, я рад, что Хэлл изобрел атомные иглы и лазерное выжигание и убрал с вас с Ангелом все лишнее. Я обожаю твою шею, я обнажаю ее с трепетом, я облизываю твои ключицы, пока ты спишь, ты закрываешь все длинными волосами, а я хочу это, всегда хочу видеть. Я обожаю твои руки, они всегда больше заняты оружием, чем мной, но я сижу в студии, перебирая гитарные струны, и представляю, как эти руки трогают меня. Я обожаю твой голос, я слышу его редко, но все же чаще, чем слышит остальной мир, он выше голоса Энджи, но в нем высокомерие и хриплые нотки, от которых у меня дрожат колени, и все волоски на коже встают дыбом. Я обожаю твое лицо, так сильно, что хочу ударить, от твоего невнимания, от безразличных взглядов, от равнодушия в глазах, показного или настоящего. Я обожаю твои прикосновения, я доверчиво тянусь к тебе, вместо объятий получаю по носу, но все равно тянусь, в искренней надежде. Когда-то ты ненавидел любые контакты со мной, ведь я был всего лишь «одним из этих», ты любил своего брата и на дух не переносил кого бы то ни было еще. И я плакал, лежа на твоей постели, запертый в твоей комнате, пока ты пропадал месяцами хрен знает где и хрен знает с кем, я ждал тебя, хотя ты всегда цинично обещал не возвращаться и просил не ждать. Демон, я дождался тебя и внедрился в тебя, ты больше не бежишь от чужой плоти как от чумы. Но, приучив к себе, я приучил тебя любить и любого другого, кто сможет похвастать хорошей фигурой и свежим лицом. Я проклинаю себя за то, что захотел и сделал невозможное. Я проклинаю и тебя, но это бесполезно, ты рожден бездушной тварью, ею ты и останешься. А теперь проваливай к своему итальянцу. Бегом. Он же издохнет, не получив очередную дозу тебя.
— А я сдохну, не получив дозу тебя, — лакированные штаны хрустнули, резко сгибаясь. Киллер опустился на колени, задрал голову и поднял волосы. — Вот моя шея. Сверни ее, если хочешь.
— Ты действительно меня любишь?
— Никуда ты не выходишь, — тихо возразил Демон и провел языком по его напрягшейся шее. — Я люблю тебя и никуда не отпущу. Ты променял весь мир на право быть сейчас в этой кабине, и в ней ты и останешься. На ближайшие полчаса.
— А потом? — Ману раздраженно глянул в его глаза.
— Делай со мной, что хочешь.
— Ты дьявол. Ты всегда знаешь, как выкрутиться, — оборотень горько вздохнул и покачал головой. — Но нет, Юс, сегодня все пойдет не по плану, расписанному тобой до минут. Убери руки и запускай лифт. Я ухожу.
— Если бы я всегда всё знал, то предугадал бы такой поворот. И не стал бы с ним спать. Ни за что, — Демон скрипнул зубами, поранив десны. — Скажи, что я должен сделать. И я сделаю это.
— Лифт, — напомнил Ману мягко, с иронией. — Включи мне его.
— Нет! Что я должен сделать, чтоб получить твое прощение?!
— Ну, попробуй сымпровизировать. Пообещай, что не будешь больше изменять. Встань на колени, посыпь голову пылью, поклянись мне в верности. И получи в ответ заранее заготовленную реплику «лживый ублюдок, холодный и расчетливый». Продолжи импровизацию, придумай что-то свежее.
— Садист, — бесстрастно ответил киллер и поправил на нем рубашку. — Я заберу у тебя гитару и отправлю твой аттестат вместе с рекомендацией в Йелль, Гарвард или Принстон, куда скажешь. Ты знаешь, что с данной рекомендацией тебя примут куда угодно. Ты больше меня не увидишь. А если этого мало, то размахнись и ударь меня. Пни по яйцам, если угодно. Ты ведь этого желаешь, не так ли? Отомстить мне, за все. Мы никогда не выясняли отношения, Ману, надеюсь, это первый и последний раз. Достаточно?
— Нет, — Мануэль потянул его за ремень, притягивая к себе, и расстегнул тяжелую пряжку. — Теперь ты выслушаешь меня. Ты никогда не давал мне права говорить. И я замалчивал миллион мыслей и ощущений, которые хотел выразить и не мог. Я обожаю твои узкие, неприлично узкие бедра. Задницу, на которую смотрю, но боюсь лапать. Я обожаю твою худую и прямую как выстрел спину, ее безобразила татуировка, я рад, что Хэлл изобрел атомные иглы и лазерное выжигание и убрал с вас с Ангелом все лишнее. Я обожаю твою шею, я обнажаю ее с трепетом, я облизываю твои ключицы, пока ты спишь, ты закрываешь все длинными волосами, а я хочу это, всегда хочу видеть. Я обожаю твои руки, они всегда больше заняты оружием, чем мной, но я сижу в студии, перебирая гитарные струны, и представляю, как эти руки трогают меня. Я обожаю твой голос, я слышу его редко, но все же чаще, чем слышит остальной мир, он выше голоса Энджи, но в нем высокомерие и хриплые нотки, от которых у меня дрожат колени, и все волоски на коже встают дыбом. Я обожаю твое лицо, так сильно, что хочу ударить, от твоего невнимания, от безразличных взглядов, от равнодушия в глазах, показного или настоящего. Я обожаю твои прикосновения, я доверчиво тянусь к тебе, вместо объятий получаю по носу, но все равно тянусь, в искренней надежде. Когда-то ты ненавидел любые контакты со мной, ведь я был всего лишь «одним из этих», ты любил своего брата и на дух не переносил кого бы то ни было еще. И я плакал, лежа на твоей постели, запертый в твоей комнате, пока ты пропадал месяцами хрен знает где и хрен знает с кем, я ждал тебя, хотя ты всегда цинично обещал не возвращаться и просил не ждать. Демон, я дождался тебя и внедрился в тебя, ты больше не бежишь от чужой плоти как от чумы. Но, приучив к себе, я приучил тебя любить и любого другого, кто сможет похвастать хорошей фигурой и свежим лицом. Я проклинаю себя за то, что захотел и сделал невозможное. Я проклинаю и тебя, но это бесполезно, ты рожден бездушной тварью, ею ты и останешься. А теперь проваливай к своему итальянцу. Бегом. Он же издохнет, не получив очередную дозу тебя.
— А я сдохну, не получив дозу тебя, — лакированные штаны хрустнули, резко сгибаясь. Киллер опустился на колени, задрал голову и поднял волосы. — Вот моя шея. Сверни ее, если хочешь.
— Ты действительно меня любишь?
Страница 54 из 64
