Exciter

— Ты — мой зеленый жеребец, — насмешливо заметил Ла, перестав хмуриться. — Мне не нужна сеньорита, равно как и какой-то второй гранд себе в пару, они все кичливые зануды, эти люди из моего так называемого аристократического круга. Ты, конечно, тоже бываешь изрядно скучным, но, по крайней мере, не строишь из себя черт знает что. И мне нравится твой стиль, твой панк, твои лохмотья, твой образ жизни, твои привычки, твое мышление, твое обычное молчание, твой ирокез и твое пиво, и такие мелочи, как манера держать это пиво, зажав между ног. Мне нравится, как ты меня неловко обнимаешь, и как ведешь себя, когда обнимаю я. У тебя чудесные огромные и страшные руки, все в шрамах и ссадинах, совсем не похожи на мои, такие идиотские и нежные девчачьи. Я наверно из породы тех томных педерастов, которым нужно огромное плечо и грубая сила, а не капризы стерв, которые все равно отдадутся за толстый кошелек. Одна уже позарилась сегодня на мои часы. Я не хочу их терпеть, ублажать, кормить осьминогами и шампанским в бесконечных ресторанах и все ждать, когда они снизойдут до меня, членистоногого. Я хочу быть с кем-то на равных. Согласен быть даже немного ниже, чем на равных, но с кем-то, кто не засунет меня под каблук, а будет любить и хотеть. Меня и мое тело. Кто сам меня защитит, если вдруг понадобится, от меня самого, в том числе. Кто будет знать меня и принимать как есть, с моим дурацким чувством юмора. А не кидаться посудой в ответ на «отсоси мне, детка». У кого не будет болеть голова, не будет ПМС и самих этих неприятных дней. Кто будет раздевать меня быстро и уверенно, не путаясь ни в каких нюансах, а сам я буду раздевать его и трахаться, без всяких прелюдий, уже готовый, без выкрутасов, шантажа и ломания. И я буду заботиться о нем по мере сил, слушать его… понимать без слов. Я больше всего на свете ненавижу скандалы и разговоры на повышенных тонах. Знаешь, я просто хочу жить душа в душу, и если это душа мужчины, что ж… я согласен. Определенно так, другого варианта не вижу.

— А если я не тот человек? Ну… не тот, кто тебе нужен. Если ты ошибся?

— Сколько у меня родинок на лице?

— Три.

— Вот видишь, ты знаешь. А на твоем — четыре. Признайся, ты смотрел на них и думал: боже, какой бред, чем я занимаюсь, зачем я изучаю его родинки, три маленькие родинки, одна на щеке, вторая на виске, а третья на подбородке. Если он когда-нибудь узнает, то будет громко ржать.

— Всё так… — Клайд растерянно уставился в его прекрасные смеющиеся глаза. — И что? Это тот самый важный признак? Подсчет родинок?

— Да неважно подсчет чего! Важно, что мы оба проделали эту милую чушь. Мы родные друг другу. Мы связаны. Это и есть — самое важное.

— И поэтому ты хочешь… ты прости, но я озвучу. Чтобы я протолкнул тебе в зад свой член, сделал им ряд повторяющихся движений, кончил и вынул. Этим мы укрепим наше родство, верно?

— Ты отвратителен, — Ла оттолкнул его, вскочил и быстро начал одеваться. — Любящая жена дает своему любящему мужу сделать все то же самое, что ты сказал, а то, что у меня нет женских органов — о да, это серьезное упущение. Кстати, не факт, что я промахиваюсь со своим предположением, многие мужчины хотят трахнуть своих баб анально. Наверное, и ты хочешь. Иди, поищи в этом здании, тут много шалав-первокурсниц, печенкой чувствую.

— Нет, — Клайд вскочил тоже и обнял его сзади, сжав за плечи и помешав надеть рубашку. — Я хочу трахнуть тебя. И только тебя. Хочу, правда. Но только очень осторожно, ведь я боюсь… протиснуть свой уродский член в твой маленький анус и навредить. Я хочу сделать тебе… сделать что-нибудь, как ты и хотел. Что-то приятное, — к нему опять подступило головокружение, дыхание прервалось еще во время речи, а лицо невыносимо запылало. Потому что он представил то, что говорил. И пульсация резко дернувшей в пах крови вызвала тошноту. Сладкую такую, с потемнением в глазах. Ла все это в нем прочувствовал. Быстро лег на стол, на который опирался одной рукой. Брюки он надеть не успел, и его выгнутая попа прижалась к промежности Клайда, который дернул ремень, за секунду освобождаясь от джинсов, сам немного испытал шок от вида толстых изогнутых металлических стержней, пронизывавших его уретру… и даже испугался. Как он засунет в нежное тело любимого это киберчудовище? Он начал судорожно отвинчивать шарик на конце одной штанги.

— Не смей, — громко сказал Ла Нуи, нашарив его руки и остановив. — Я хочу тебя с этим попробовать. И ты меня попробуешь со сталью. Я так хочу и точка, тебе ясно? — и добавил тише. — Приготовь меня…

— Хорошо, — но он не знает как! Он… на грани, но мозги в панике заработали, он вдруг догадался. Потянулся вперед, ложась на Ла, и робко предложил ему указательный палец. Ла облизал два пальца, медленно и со вкусом смочил их языком и застыл, весь напрягшись. Похоже, он все-таки волновался. Клайд же заметил, что мандраж потихоньку проходит, приставил палец к крохотному отверстию и сглотнул.