Фандом: Ориджиналы. Скромный студент кафедры искусства, он ищет во Флоренции съемную комнату, чтобы не жить в общаге. Американский агент разведывательного бюро, прибывший в Италию в тот же день по делам, приказывает подручному найти любое койко-место на ночь. Их столкновение в одном помещении кажется идиотским стечением обстоятельств, не более. Но чем дольше мальчишка будет находиться рядом со странным заокеанским гостем, тем сильнее его будут заражать сомнения о том, что вокруг закрутилась какая-то чертовщина.
Добавить в моё избранное
237 мин, 10 сек 10073
Там совсем-совсем узко, его мальчик девственный, слишком девственный, хрупкий, он… наверное, о нем сочинили эту дурацкую пословицу «принцессы не какают». Но слюна высыхает, а Ла ждет, и если он ничего не сделает… — Да.
Он вонзил палец наполовину, бело-розовая плоть поддавалась очень неохотно, Ла не двигался, а ему так хочется, чтоб Ла расслабился, тогда ему тоже будет легче творить разврат и безобразие. Он подсунул под живот Ла Нуи руку, поднял его и перенес обратно на кровать. Положил поудобнее на живот, Ла сразу же приподнял попу и раздвинул ноги, Клайд пристроился между, сидя на коленях, наклонился поближе и… начал его лизать.
— Клайд, что ты делаешь, мне щекотно!
— Готовлю тебя, — невнятно проговорил тот, не отрываясь, послушал сдавленное хихиканье Ла и в какой-то момент решился… просунуть в дырочку язык. Ла мгновенно успокоился и часто задышал. Похоже, ему понравилось. Клайд ненароком подумал, что еще вчера переломал бы все кости человеку, который сказал бы, что он будет ласкать анус лучшего друга… и надавил сильнее, вылизывая розовые стеночки узкого прохода. Он полагал, что подобное вызовет в нем омерзение, но Ла так хорошо пахнет… чем-то терпким и возбуждающим. И он очень чистый. Светлый. Девственный. Его своенравный возлюбленный… Ла застонал, маленькие круглые мышцы вокруг отверстия сократились. И Клайд снова засунул туда палец, теперь это было легко, засунул второй, почувствовал сопротивление упругих стенок места, в которое уже хочет… и хочет сильно. А Ла снова застонал, подаваясь назад и самостоятельно насаживаясь на его пальцы. Похоже, он готов. Конечно, член намного толще и длиннее пальцев, и стонов будет больше. И наверняка половина отнюдь не от удовольствия. Но он очень постарается не причинить боль.
Он обошел вокруг Ла и ужасно смутился.
— Ну, ты сам знаешь, что делать, но если не хочешь…
— Дурачок, — Ла схватил его член, наклонив к себе, и обнял губами головку. Она была уже красная и набухшая от возбуждения, он быстро всосал ее, лаская языком уретру, даже слегка проникая в нее, скользя по штангам и вылизывая тягучую прозрачную смазку, слушал хриплое дыхание Клайда, слушал с удовольствием и сосал, сосал… Вкус горячей и твердой плоти, не помещавшейся во рту, может, и не был так уж приятен, не такой, каким представлялся раньше, до практики… но это был Клайд. Внутри вставшего члена пульсировала его кровь, он мягко сжимал затылок Ла, зарываясь в его волосы и постанывая, и эти стоны были очень важны. А потом головка совсем отвердела и налилась кровью, и член, скользкий и мокрый, он вернул Клайду с ясным требованием в глазах.
Он хотел войти медленно, но оказался перевозбужден гораздо больше, чем думал, и всю силу желания овладеть другом понял, когда вонзился полностью, в восхитительную, очень эластичную тесноту, в Ла было жарко, Ла был… он был всем. И был везде. Клайд жадно обхватил его обеими руками, наваливаясь сверху, подмял под себя, вытянул член почти весь и снова вонзился. Ла вскрикнул. Ему было тяжело дышать, и было просто тяжело от взгромоздившегося сверху тела, но Клайд потихоньку начал осознавать, что с самоконтролем во время секса большие проблемы, потому что ХОЧЕТСЯ, Господи, он раньше не догадывался, что вожделеть кого-то можно настолько сильно. Он стиснул зубы и продолжил, понадеявшись, что Ла выдержит.
Ла Нуи было больно. Грубые металлические штанги как будто оставляли вмятины внутри, а трение… на поверку оказалось неприятным. Закравшаяся страшная мысль о том, что Клайд — не «тот» человек, привела в отчаяние, он дернулся… и Клайд остановился.
— Я делаю всё не так?
Ла молчал. Они оба слишком неопытны. А в своих обрывочных воспоминаниях он занимался сексом с кем-то другим, очень искусным и чутким. Хоть и жестоким. И боль там тоже присутствовала, но она была другая, томящая, садистская и сладкая, каждую секунду обещавшая обернуться в удовольствие. И потом таки оборачивалась. И было действительно море кайфа, и пот заливал глаза, а кровь, которая стекала по ногам, чувствовалась во рту, а загадочный любовник продолжал… и это было страшной сказкой, которую он боялся, но все равно хотел, из-за приятного конца. Из-за конвульсий тела, то ли умиравшего, а то ли бившегося в экстазе от оргазма, из-за жадного поцелуя, который все это сопровождал, пожирая дыхание без остатка. Жутковатое наслаждение, зато им владели по-настоящему. Владели умело и властно. Когда?! Когда это было? Или будет? Может, приснилось…
— Я не хочу продолжать, Ла. Это была все-таки дурная затея.
Он бы мог возразить, но почувствовал себя слишком пустым и замученным. И просто смотрел, как Клайд приводит одежду в порядок и уходит. Все насмарку, и любвеобильные разговоры только усугубили положение. Не осталось ни единого шанса.
Он вонзил палец наполовину, бело-розовая плоть поддавалась очень неохотно, Ла не двигался, а ему так хочется, чтоб Ла расслабился, тогда ему тоже будет легче творить разврат и безобразие. Он подсунул под живот Ла Нуи руку, поднял его и перенес обратно на кровать. Положил поудобнее на живот, Ла сразу же приподнял попу и раздвинул ноги, Клайд пристроился между, сидя на коленях, наклонился поближе и… начал его лизать.
— Клайд, что ты делаешь, мне щекотно!
— Готовлю тебя, — невнятно проговорил тот, не отрываясь, послушал сдавленное хихиканье Ла и в какой-то момент решился… просунуть в дырочку язык. Ла мгновенно успокоился и часто задышал. Похоже, ему понравилось. Клайд ненароком подумал, что еще вчера переломал бы все кости человеку, который сказал бы, что он будет ласкать анус лучшего друга… и надавил сильнее, вылизывая розовые стеночки узкого прохода. Он полагал, что подобное вызовет в нем омерзение, но Ла так хорошо пахнет… чем-то терпким и возбуждающим. И он очень чистый. Светлый. Девственный. Его своенравный возлюбленный… Ла застонал, маленькие круглые мышцы вокруг отверстия сократились. И Клайд снова засунул туда палец, теперь это было легко, засунул второй, почувствовал сопротивление упругих стенок места, в которое уже хочет… и хочет сильно. А Ла снова застонал, подаваясь назад и самостоятельно насаживаясь на его пальцы. Похоже, он готов. Конечно, член намного толще и длиннее пальцев, и стонов будет больше. И наверняка половина отнюдь не от удовольствия. Но он очень постарается не причинить боль.
Он обошел вокруг Ла и ужасно смутился.
— Ну, ты сам знаешь, что делать, но если не хочешь…
— Дурачок, — Ла схватил его член, наклонив к себе, и обнял губами головку. Она была уже красная и набухшая от возбуждения, он быстро всосал ее, лаская языком уретру, даже слегка проникая в нее, скользя по штангам и вылизывая тягучую прозрачную смазку, слушал хриплое дыхание Клайда, слушал с удовольствием и сосал, сосал… Вкус горячей и твердой плоти, не помещавшейся во рту, может, и не был так уж приятен, не такой, каким представлялся раньше, до практики… но это был Клайд. Внутри вставшего члена пульсировала его кровь, он мягко сжимал затылок Ла, зарываясь в его волосы и постанывая, и эти стоны были очень важны. А потом головка совсем отвердела и налилась кровью, и член, скользкий и мокрый, он вернул Клайду с ясным требованием в глазах.
Он хотел войти медленно, но оказался перевозбужден гораздо больше, чем думал, и всю силу желания овладеть другом понял, когда вонзился полностью, в восхитительную, очень эластичную тесноту, в Ла было жарко, Ла был… он был всем. И был везде. Клайд жадно обхватил его обеими руками, наваливаясь сверху, подмял под себя, вытянул член почти весь и снова вонзился. Ла вскрикнул. Ему было тяжело дышать, и было просто тяжело от взгромоздившегося сверху тела, но Клайд потихоньку начал осознавать, что с самоконтролем во время секса большие проблемы, потому что ХОЧЕТСЯ, Господи, он раньше не догадывался, что вожделеть кого-то можно настолько сильно. Он стиснул зубы и продолжил, понадеявшись, что Ла выдержит.
Ла Нуи было больно. Грубые металлические штанги как будто оставляли вмятины внутри, а трение… на поверку оказалось неприятным. Закравшаяся страшная мысль о том, что Клайд — не «тот» человек, привела в отчаяние, он дернулся… и Клайд остановился.
— Я делаю всё не так?
Ла молчал. Они оба слишком неопытны. А в своих обрывочных воспоминаниях он занимался сексом с кем-то другим, очень искусным и чутким. Хоть и жестоким. И боль там тоже присутствовала, но она была другая, томящая, садистская и сладкая, каждую секунду обещавшая обернуться в удовольствие. И потом таки оборачивалась. И было действительно море кайфа, и пот заливал глаза, а кровь, которая стекала по ногам, чувствовалась во рту, а загадочный любовник продолжал… и это было страшной сказкой, которую он боялся, но все равно хотел, из-за приятного конца. Из-за конвульсий тела, то ли умиравшего, а то ли бившегося в экстазе от оргазма, из-за жадного поцелуя, который все это сопровождал, пожирая дыхание без остатка. Жутковатое наслаждение, зато им владели по-настоящему. Владели умело и властно. Когда?! Когда это было? Или будет? Может, приснилось…
— Я не хочу продолжать, Ла. Это была все-таки дурная затея.
Он бы мог возразить, но почувствовал себя слишком пустым и замученным. И просто смотрел, как Клайд приводит одежду в порядок и уходит. Все насмарку, и любвеобильные разговоры только усугубили положение. Не осталось ни единого шанса.
Capitolo ventiduesimo. Твое
Ла Нуи догнал Клайда на остановке, спрятался за спины пассажиров, не желая начинать спор здесь и сейчас, и сел вместе с ним в автобус.
Страница 59 из 64
