Фандом: Ориджиналы. Скромный студент кафедры искусства, он ищет во Флоренции съемную комнату, чтобы не жить в общаге. Американский агент разведывательного бюро, прибывший в Италию в тот же день по делам, приказывает подручному найти любое койко-место на ночь. Их столкновение в одном помещении кажется идиотским стечением обстоятельств, не более. Но чем дольше мальчишка будет находиться рядом со странным заокеанским гостем, тем сильнее его будут заражать сомнения о том, что вокруг закрутилась какая-то чертовщина.
Добавить в моё избранное
237 мин, 10 сек 10078
И он согласен на боль, лишь бы получить настоящий оргазм, он хочет…
— Клайд, я хочу, чтоб ты в меня кончил.
— Здесь? Прости, но, может быть, в первый раз мне показалось? Ты хочешь заняться сексом на электростанции?!
— Да. На этом прелестном генераторе.
— Тебе будет неудобно… Жестко.
— Постель в общаге была мягкая, а вот секс вышел не очень. Может, сделаем теперь наоборот?
Клайд тяжело вздохнул и преподнес ему сюрприз: поднялся и сел ровненько, а Ла посадил себе на колени. Они по очереди сняли друг с друга одежду, Ла аккуратно ее сложил: свою строгую серую рубашку и его проклепанную черную майку с рваными рукавами и брутальными надписями, нанесенными то ли краской, то ли кровью.
— Ты такой… фрик, — шепчет Ла Нуи, прекрасный, полуобнаженный, похожий на херувима, нечаянно заблудившегося с панками на свалке. Молочно-белая кожа и маленькие бледно-розовые соски… Клайд накрывает их большими ладонями, трет, с восторгом ощущает, как они встают, а Ла опускает голову, глядя… что же он делает. — Они тебе нравятся?
— Мне всё в тебе нравится. Ты… сексуальный до мозга костей, до всех мелочей, даже уши у тебя сексуальны, хотя что может быть сексуального в ушах?
— Ну… их можно проколоть. И прокусить, — Ла Нуи следил за тем, как рука Клайда сползает на живот, гладит его в самом низу, почти на границе с промежностью, задевает светлые волоски, растущие там, а потом расстегивает пуговицы на его брюках.
— Ненавижу форменную одежду. Эти штаны сшиты для придурков. И полностью скрывают очертания твоих ног, а они же… самое вкусное.
— Хочешь, чтоб я носил в университет узкие джинсы?
— И чтоб тебя там клеили различные психопаты и озабоченные? Нет, спасибо. Но когда мы будем выбираться с тобой по вечерам в бары, носи. Лапать тебя мне будет запрещено ввиду соблюдения приличий, но я хоть полюбуюсь на сокровище, которым владею.
— Еще не владеешь, — мягко напомнил Ла.
— Но уже почти, — Клайд полностью обнажил его ноги, и они обвились вокруг его талии. Ла голый, сидит на нем сверху… и его анус еще влажный и чуть-чуть приоткрытый. Боже… Клайд встряхнул головой, едва совладав с собой. — Я пососу твой член, можно?
Ла привстал, выгибаясь вперед и вверх, и он наконец-то ощутил этот вкус. Туго натянутая плоть его любимого погрузилась в рот, последний запрет снят, замок сорван, крыша поехала… Но Клайд больше не думает об этом. Он ненормален и он наслаждается наготой и раскованностью Ла. В длинном пенисе уже вовсю пульсирует кровь, он восхитительной формы, похож на живую мраморную скульптуру с розовыми прожилками вздувающихся вен, горячий, так быстро твердеющий под его языком… Ла возбужденно дышит, двигает бедрами, толкая член ему в горло, поглубже, истекает смазкой, порывисто дергается и рычит, заставляя сосать интенсивнее, у Клайда начинает сводить скулы, Ла просто трахает его в рот… и неожиданно кончает. Клайд поражен какую-то долю секунды: у них что-то получилось, но нет времени радоваться, он глотает немного спермы, а потом подставляет под белую струю лицо и наслаждается. Липкими, незнакомо пахнущими потеками, горьковатым вкусом, застрявшим в глотке, финальным вскриком Ла, застрявшим в памяти, ему хочется кашлять, но он снова берет член в рот и высасывает из него остатки спермы, тщательно вылизывает головку и отпускает. Он счастлив. Слушает, как Ла Нуи восстанавливает дыхание, снова терзает его розовые соски, целует и посасывает, они твердые-твердые, их хочется кусать, и еще много чего хочется…
— Зачем ты… Я кончил тебе на лицо, — в голосе Ла вина и укор, он не понимает.
— Мне было нужно это. Я не знаю, как тебе объяснить. Внезапный порыв, это было сладко, очень интимно, ты разбрызгал свою сперму, я хочу, чтоб ты всегда так делал, это… это и есть кайф, — он знает, что говорит коряво и неубедительно и снова жалеет, что прогуливал уроки словесности. — Послушай, Ла. Ты доминируешь. Это выражение твоей власти. Как некое, совсем легкое проявление садизма, ну ты понимаешь? Я большой и неотесанный мужлан, но ты можешь меня связать, делать со мной что угодно, это делаешь ты, именно ты, и меня все это возбуждает. Ты еще не мой, но я — твой, я слежу как ненормальный за тем, как двигаются твои губы, ловлю каждое слово, каждый вздох, я сегодня начал, после того, как ты заявил, что хочешь меня, ты… ты доверил мне себя. Ты не подозреваешь, что это честь. Твое наслаждение, оно чистое и концентрированное, ты кончаешь и ты похож на полубога. А эти высыхающие струйки — твое благословение.
— Я хотел, чтоб доминировал ты, — выдал Ла Нуи после продолжительной паузы. — Чтобы ты совал мне в рот член и совершал какие-то грубости, чтобы со мной не считался, трахал и все. Бллин. Не слушай. Наверное, у меня травма детства, а проще говоря — дырка в башке.
— Тебя маленького… бил отец?
— У меня его и не было.
— Клайд, я хочу, чтоб ты в меня кончил.
— Здесь? Прости, но, может быть, в первый раз мне показалось? Ты хочешь заняться сексом на электростанции?!
— Да. На этом прелестном генераторе.
— Тебе будет неудобно… Жестко.
— Постель в общаге была мягкая, а вот секс вышел не очень. Может, сделаем теперь наоборот?
Клайд тяжело вздохнул и преподнес ему сюрприз: поднялся и сел ровненько, а Ла посадил себе на колени. Они по очереди сняли друг с друга одежду, Ла аккуратно ее сложил: свою строгую серую рубашку и его проклепанную черную майку с рваными рукавами и брутальными надписями, нанесенными то ли краской, то ли кровью.
— Ты такой… фрик, — шепчет Ла Нуи, прекрасный, полуобнаженный, похожий на херувима, нечаянно заблудившегося с панками на свалке. Молочно-белая кожа и маленькие бледно-розовые соски… Клайд накрывает их большими ладонями, трет, с восторгом ощущает, как они встают, а Ла опускает голову, глядя… что же он делает. — Они тебе нравятся?
— Мне всё в тебе нравится. Ты… сексуальный до мозга костей, до всех мелочей, даже уши у тебя сексуальны, хотя что может быть сексуального в ушах?
— Ну… их можно проколоть. И прокусить, — Ла Нуи следил за тем, как рука Клайда сползает на живот, гладит его в самом низу, почти на границе с промежностью, задевает светлые волоски, растущие там, а потом расстегивает пуговицы на его брюках.
— Ненавижу форменную одежду. Эти штаны сшиты для придурков. И полностью скрывают очертания твоих ног, а они же… самое вкусное.
— Хочешь, чтоб я носил в университет узкие джинсы?
— И чтоб тебя там клеили различные психопаты и озабоченные? Нет, спасибо. Но когда мы будем выбираться с тобой по вечерам в бары, носи. Лапать тебя мне будет запрещено ввиду соблюдения приличий, но я хоть полюбуюсь на сокровище, которым владею.
— Еще не владеешь, — мягко напомнил Ла.
— Но уже почти, — Клайд полностью обнажил его ноги, и они обвились вокруг его талии. Ла голый, сидит на нем сверху… и его анус еще влажный и чуть-чуть приоткрытый. Боже… Клайд встряхнул головой, едва совладав с собой. — Я пососу твой член, можно?
Ла привстал, выгибаясь вперед и вверх, и он наконец-то ощутил этот вкус. Туго натянутая плоть его любимого погрузилась в рот, последний запрет снят, замок сорван, крыша поехала… Но Клайд больше не думает об этом. Он ненормален и он наслаждается наготой и раскованностью Ла. В длинном пенисе уже вовсю пульсирует кровь, он восхитительной формы, похож на живую мраморную скульптуру с розовыми прожилками вздувающихся вен, горячий, так быстро твердеющий под его языком… Ла возбужденно дышит, двигает бедрами, толкая член ему в горло, поглубже, истекает смазкой, порывисто дергается и рычит, заставляя сосать интенсивнее, у Клайда начинает сводить скулы, Ла просто трахает его в рот… и неожиданно кончает. Клайд поражен какую-то долю секунды: у них что-то получилось, но нет времени радоваться, он глотает немного спермы, а потом подставляет под белую струю лицо и наслаждается. Липкими, незнакомо пахнущими потеками, горьковатым вкусом, застрявшим в глотке, финальным вскриком Ла, застрявшим в памяти, ему хочется кашлять, но он снова берет член в рот и высасывает из него остатки спермы, тщательно вылизывает головку и отпускает. Он счастлив. Слушает, как Ла Нуи восстанавливает дыхание, снова терзает его розовые соски, целует и посасывает, они твердые-твердые, их хочется кусать, и еще много чего хочется…
— Зачем ты… Я кончил тебе на лицо, — в голосе Ла вина и укор, он не понимает.
— Мне было нужно это. Я не знаю, как тебе объяснить. Внезапный порыв, это было сладко, очень интимно, ты разбрызгал свою сперму, я хочу, чтоб ты всегда так делал, это… это и есть кайф, — он знает, что говорит коряво и неубедительно и снова жалеет, что прогуливал уроки словесности. — Послушай, Ла. Ты доминируешь. Это выражение твоей власти. Как некое, совсем легкое проявление садизма, ну ты понимаешь? Я большой и неотесанный мужлан, но ты можешь меня связать, делать со мной что угодно, это делаешь ты, именно ты, и меня все это возбуждает. Ты еще не мой, но я — твой, я слежу как ненормальный за тем, как двигаются твои губы, ловлю каждое слово, каждый вздох, я сегодня начал, после того, как ты заявил, что хочешь меня, ты… ты доверил мне себя. Ты не подозреваешь, что это честь. Твое наслаждение, оно чистое и концентрированное, ты кончаешь и ты похож на полубога. А эти высыхающие струйки — твое благословение.
— Я хотел, чтоб доминировал ты, — выдал Ла Нуи после продолжительной паузы. — Чтобы ты совал мне в рот член и совершал какие-то грубости, чтобы со мной не считался, трахал и все. Бллин. Не слушай. Наверное, у меня травма детства, а проще говоря — дырка в башке.
— Тебя маленького… бил отец?
— У меня его и не было.
Страница 61 из 64
