Фандом: Ориджиналы. Скромный студент кафедры искусства, он ищет во Флоренции съемную комнату, чтобы не жить в общаге. Американский агент разведывательного бюро, прибывший в Италию в тот же день по делам, приказывает подручному найти любое койко-место на ночь. Их столкновение в одном помещении кажется идиотским стечением обстоятельств, не более. Но чем дольше мальчишка будет находиться рядом со странным заокеанским гостем, тем сильнее его будут заражать сомнения о том, что вокруг закрутилась какая-то чертовщина.
Добавить в моё избранное
237 мин, 10 сек 10081
Отчим только, очень недолго, поднял на Соланж руку всего раз, и сразу вылетел за дверь вместе с бумажкой о разводе. Мама… любит меня очень. Так что я не знаю, — но Ла знал. Это все воспоминания, о варваре, который имел с ним секс где попало, часто стоя, очень жестко, с кровью, с остервенением, насиловал так страшно, что волосы дыбом. Но ему безумно нравилось, он хотел еще такого скотского обращения! Может, это просто его фантазии? Больные. Он воображает, что это классно, а на самом деле это ни хрена не классно, только больно и унизительно, и человек его ни во что не ставит, трахает как куклу, это не может нравиться и не может приносить удовольствие. Нужно об этом просто забыть. Клайд сделал ему сейчас сладко, по-настоящему сладко, и он попросил бы еще раз минет, но хочет попробовать, все-таки… совокупление. — Я все еще растянут, Клайд. И возбужден. И хочу тебя принять, — он гибко изогнулся, потянувшись к попе, раздвинул себе ягодицы, и был остановлен взглядом из-под нахмуренных бровей.
— Мы не слишком торопимся? Можем оставить первый нормальный секс до выходных.
— Клайд, я возбужден, — повторил Ла спокойно. — Внутри все просится, чтоб ты протиснулся в меня опять, я хочу обхватить твой член со всех сторон своей плотью. И поглубже.
Он не будет спорить со своим горящим возлюбленным, просто утолит его жажду, оближет его пальчики и засунет их в анус, чтобы он сам размял узенькую дырочку, расширил ее еще немного, а Ла засовывает их сразу три, стонет и трахает себя ими, его член опять возбужденно торчит и истекает смазкой. И Клайд сдается, понимая, что распален этим зрелищем до предела, сам готов сорваться, протолкнуть в него что-то основательное и как следует насытить трахом. Расстегивает ширинку, в который раз за сегодня, и Ла резко садится на его член, выгибаясь невероятно сладко, отклоняется назад, прижимаясь и выбирая удобный наклон внутри для наибольшего проникновения… Весь трепещет, покрывается горячим потом и млеет, когда Клайд тяжело кладет руки на его талию и прижимает вниз… насаживает на себя хорошо и глубоко. Ощущение тесноты как никогда грязно и возбуждает, Ла тихо стонет, ему почти не больно, ему нравится, он двигает тазом, поднимаясь и опускаясь, тяжелые руки любовника ему помогают, он задал ритм, и теперь член внутри двигается сам, прорезая и прожигая его, все быстрее и быстрее. А зубы любовника кусают его соски, кусают не больно, но больно сосут губами, Клайд мнет его нежное тело, сжимает талию, потом ягодицы, сжимает жадно, входя во вкус, вонзаясь глубже и глубже, и целует, целует, целует без остановки… Его толчки очень скоро становятся жесткими и быстрыми, разрывающими тело напополам, Ла кричит, уже не понимая, нравятся ему эти сумасшедшие ощущения, или от них просто хочется быстрее сдохнуть… А когда Клайд замирает, и Ла чувствует, как в горящий проход выплескивается сперма, на глазах выступают слезы, всего две слезинки, быстро скатываются по вискам, а не по щекам, потому что он запрокинул голову. Клайд не должен видеть, что он плачет. От сильного, саднящего и болезненного наслаждения. От изощренного довольства собой. Они сделали это. И он потерял невинность.
— Не выходи из меня, давай полежим, — сперма неприятно обжигает, растекаясь, он немного морщится, когда Клайд падает назад, на генератор, и увлекает его за собой. На теле Клайда уютно. Внутри сейчас, мягко говоря, рана, ощутимое жжение… однако он не жалеет. Все было почти идеально. Ла закрыл глаза, вспоминая, переживая снова самые последние ощущения от последнего спазма… от вливания чужого оргазма. Ну, не совсем и чужого. Просто не своего. Его взяли, как шлюху, горячего и стонущего, он сам насадился на член, он… он находит это бесстыдным, прекрасным и правильным. Клайд любит его, это так нормально, а все, чем они занимались и еще займутся, никого не касается. — Будешь второй раз пробивать сталью мой орган, который твой?
— Да. Потому что по глазам вижу — ты хочешь, — он выскользнул из него и перевернулся. — Разреши мне… Во время секса ты не кончил.
— Не разрешаю, — Ла улыбается и плотнее сжимает закрытые веки. В нижней губе Клайда два пирсинга и в подбородке еще один, они приятно покалывают нежную кожицу на его головке, а о штанге в его языке он не думает, не успевает, потому что уже чувствует… Она задевает его уретру, даже проникает в нее неглубоко, Клайд слизал из члена всю смазку, головка опять сухая и обжигающая, он сосет ее, отпускает, лижет твердые рельефные венки, спускаясь все ниже, лижет яички… Ла заталкивает весь член ему в рот и машинально вытирает ладонью небольшие белые потеки на внутренней стороне бедра. Проходит всего минута, и он опять перевозбужден, предельно натянут… сладко и приятно задыхается, сквозь стиснутые зубы, почти рычит, когда напряжение достигает пика, его невозможно терпеть, оно скачком спадает само… Уходит из него. И ему даже больно кончать, после всех неистовых ласк, больно, но в кайф, он все равно не сможет остановиться.
— Мы не слишком торопимся? Можем оставить первый нормальный секс до выходных.
— Клайд, я возбужден, — повторил Ла спокойно. — Внутри все просится, чтоб ты протиснулся в меня опять, я хочу обхватить твой член со всех сторон своей плотью. И поглубже.
Он не будет спорить со своим горящим возлюбленным, просто утолит его жажду, оближет его пальчики и засунет их в анус, чтобы он сам размял узенькую дырочку, расширил ее еще немного, а Ла засовывает их сразу три, стонет и трахает себя ими, его член опять возбужденно торчит и истекает смазкой. И Клайд сдается, понимая, что распален этим зрелищем до предела, сам готов сорваться, протолкнуть в него что-то основательное и как следует насытить трахом. Расстегивает ширинку, в который раз за сегодня, и Ла резко садится на его член, выгибаясь невероятно сладко, отклоняется назад, прижимаясь и выбирая удобный наклон внутри для наибольшего проникновения… Весь трепещет, покрывается горячим потом и млеет, когда Клайд тяжело кладет руки на его талию и прижимает вниз… насаживает на себя хорошо и глубоко. Ощущение тесноты как никогда грязно и возбуждает, Ла тихо стонет, ему почти не больно, ему нравится, он двигает тазом, поднимаясь и опускаясь, тяжелые руки любовника ему помогают, он задал ритм, и теперь член внутри двигается сам, прорезая и прожигая его, все быстрее и быстрее. А зубы любовника кусают его соски, кусают не больно, но больно сосут губами, Клайд мнет его нежное тело, сжимает талию, потом ягодицы, сжимает жадно, входя во вкус, вонзаясь глубже и глубже, и целует, целует, целует без остановки… Его толчки очень скоро становятся жесткими и быстрыми, разрывающими тело напополам, Ла кричит, уже не понимая, нравятся ему эти сумасшедшие ощущения, или от них просто хочется быстрее сдохнуть… А когда Клайд замирает, и Ла чувствует, как в горящий проход выплескивается сперма, на глазах выступают слезы, всего две слезинки, быстро скатываются по вискам, а не по щекам, потому что он запрокинул голову. Клайд не должен видеть, что он плачет. От сильного, саднящего и болезненного наслаждения. От изощренного довольства собой. Они сделали это. И он потерял невинность.
— Не выходи из меня, давай полежим, — сперма неприятно обжигает, растекаясь, он немного морщится, когда Клайд падает назад, на генератор, и увлекает его за собой. На теле Клайда уютно. Внутри сейчас, мягко говоря, рана, ощутимое жжение… однако он не жалеет. Все было почти идеально. Ла закрыл глаза, вспоминая, переживая снова самые последние ощущения от последнего спазма… от вливания чужого оргазма. Ну, не совсем и чужого. Просто не своего. Его взяли, как шлюху, горячего и стонущего, он сам насадился на член, он… он находит это бесстыдным, прекрасным и правильным. Клайд любит его, это так нормально, а все, чем они занимались и еще займутся, никого не касается. — Будешь второй раз пробивать сталью мой орган, который твой?
— Да. Потому что по глазам вижу — ты хочешь, — он выскользнул из него и перевернулся. — Разреши мне… Во время секса ты не кончил.
— Не разрешаю, — Ла улыбается и плотнее сжимает закрытые веки. В нижней губе Клайда два пирсинга и в подбородке еще один, они приятно покалывают нежную кожицу на его головке, а о штанге в его языке он не думает, не успевает, потому что уже чувствует… Она задевает его уретру, даже проникает в нее неглубоко, Клайд слизал из члена всю смазку, головка опять сухая и обжигающая, он сосет ее, отпускает, лижет твердые рельефные венки, спускаясь все ниже, лижет яички… Ла заталкивает весь член ему в рот и машинально вытирает ладонью небольшие белые потеки на внутренней стороне бедра. Проходит всего минута, и он опять перевозбужден, предельно натянут… сладко и приятно задыхается, сквозь стиснутые зубы, почти рычит, когда напряжение достигает пика, его невозможно терпеть, оно скачком спадает само… Уходит из него. И ему даже больно кончать, после всех неистовых ласк, больно, но в кайф, он все равно не сможет остановиться.
Страница 62 из 64
