Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
Добавить в моё избранное
586 мин, 27 сек 22309
всё нормально, — пожала плечами Евгения, — Ну, не считая того, что я в первый раз вижу имя этой особы.
— Показалось, — пробормотала Людмила Степановна, — Знаете, Евгения, похоже, эта девушка и есть та самая аферистка, отобравшая квартиру.
— Так отобравшая или купившая?
Ответа у Коромысловой-старшей не было.
Евгения взяла в руки чёрный чемоданчик. Промучившись некоторое время с мудрёным замком (который, к слову, открылся лёгким нажатием кнопки сбоку), молодая женщина заглянула внутрь и, побледнев, тут же снова захлопнула чемодан. На удивлённый взгляд Коромысловой она ответила торопливым шёпотом, озираясь по сторонам:
— Там действительно деньги, наличные… Целые пачки, очень, очень много…
— Пересчитаете дома, — задумчиво ответила Людмила Степановна, — Мой номер у вас есть, как пересчитаете, сообщите мне сумму. Если она вас удовлетворит, думаю, всю эту историю можно и замять… Несмотря на то, что квартиры мы так и не получили.
— Мы и сами хотели перевезти бабушку к нам, чтобы было легче присматривать за её здоровьем, — кивнула Евгения, — Так что это не проблема.
— Но будьте очень осторожны. У вас есть пакет? Оберните чем-нибудь чемодан и положите в пакет, — зашептала Людмила Степановна, — Вы на своей машине?
— Да.
— Отлично. В таком случае я отправляюсь домой. Вам советую тоже не задерживаться.
— Хо… хорошо, — согласилась Евгения, недоумевая про себя, как так вышло, что она безоговорочно подчиняется приказам полузнакомой женщины.
— До свидания, Дарья Алексеевна, поправляйтесь, — обратилась к больной Людмила Степановна и, попрощавшись с Евгенией, ушла из больницы.
Тем же вечером Людмила Степановна зашла в единственную комнату своей родной, хоть и тесной, квартиры и произнесла, обращаясь к обеим сёстрам сразу:
— Мне звонила Евгения. Деньги пересчитаны, сумма очень крупная. Единственное что, Дарья Алексеевна так и не сказала, когда и зачем успела продать квартиру, но это уже неважно. Женщина даже довольна. Благодарила меня, правда, неизвестно, за что…
— Как хорошо, что всё обошлось, — вздохнула Татьяна, — И никаких неприятностей…
— Но я по-прежнему живу в одной комнате с твоим бесёнком! — недовольно перебила Зинаида. Сестра лишь улыбнулась.
— Ты не видела настоящих бесят.
— Да уж… — невольно поёжилась Зинаида, вспомнив девушку и «рогатого». Из кухни никак не выветривался запах горелой ткани — утюг она тогда действительно забыла выключить… И всякий раз, бросая взгляд на обугленную дыру в покрывале, лежавшем на корзине для грязного белья, она морщилась, как будто та девушка была виновата в её забывчивости.
Сёстры сели пить чай, всё ещё обсуждая историю с квартирой. Людмила Степановна только протянула руку, чтобы выключить закипевший чайник, когда телефон в её кармане снова зазвенел, и Коромыслова-старшая, на ходу доставая его, вышла в коридор.
Вскоре сёстры услышали её встревоженный голос, что-то спрашивающий, будто уточняющий. Затем снова тишина. Затем опять удивлённые вопросы. Все молчали, только тихо звенела ложка, которой Татьяна Степановна размешивала сахар в чашке.
Через пару минут Людмила Степановна вернулась. Её лицо выражало крайнее недоумение.
— Что случилось? — наконец спросила Татьяна, когда сестра села и отхлебнула чая из чашки.
— Деньги. Когда Евгения перевернула пачки денег, то увидела, что каждая купюра крупно подписана какими-то фамилиями и датами. Чаще всего встречалась фамилия Винниковых, правда, с разными именами. А рядом ещё мелкое примечание, с номерами… кгхм… статей Уголовного Кодекса. Евгения взяла с меня слово не сообщать об этом в полицию и вообще сказала, что уничтожит эти злополучные деньги.
— Вот это да! — вырвалось у Зинаиды.
— Мне кажется, это имеет прямое отношение к Дарье Алексеевне. Вы видели её лицо, когда та девчонка назвала фамилию Винниковых? Она шантажировала её, но я не понимаю, почему испорченные деньги…
— Надписи не выводятся?
— Нет. Это тупик.
В кухне воцарилось молчание.
— И ещё одно, — вертя в руке чайную ложку, продолжила Людмила, — Дарье Алекссевне очень плохо. Врачи опасаются, что она может не выжить. Она вроде как звонила Евгении и просила нам передать… Да-да, именно нам, — сказала она, заметив недоверие на лице Зинаиды, — чтобы мы нашли нашу родственницу, некую Катерину Чижевскую. Она повторяет, что это очень важно.
— Бред какой-то! Очередное полоскание мозгов! — фыркнула Зинаида. — Так мы и бросимся искать какую-то Катерину!
— Но откуда ей вообще знать, что Чижевские — наши родственники? — тихо спросила Татьяна.
— Не знаю, ничего не знаю… — закатила глаза Зинаида, — Как бы то ни было, это уже не наше дело. Бедная старушка уже начинает сходить с ума, вот и говорит невесть что.
— Показалось, — пробормотала Людмила Степановна, — Знаете, Евгения, похоже, эта девушка и есть та самая аферистка, отобравшая квартиру.
— Так отобравшая или купившая?
Ответа у Коромысловой-старшей не было.
Евгения взяла в руки чёрный чемоданчик. Промучившись некоторое время с мудрёным замком (который, к слову, открылся лёгким нажатием кнопки сбоку), молодая женщина заглянула внутрь и, побледнев, тут же снова захлопнула чемодан. На удивлённый взгляд Коромысловой она ответила торопливым шёпотом, озираясь по сторонам:
— Там действительно деньги, наличные… Целые пачки, очень, очень много…
— Пересчитаете дома, — задумчиво ответила Людмила Степановна, — Мой номер у вас есть, как пересчитаете, сообщите мне сумму. Если она вас удовлетворит, думаю, всю эту историю можно и замять… Несмотря на то, что квартиры мы так и не получили.
— Мы и сами хотели перевезти бабушку к нам, чтобы было легче присматривать за её здоровьем, — кивнула Евгения, — Так что это не проблема.
— Но будьте очень осторожны. У вас есть пакет? Оберните чем-нибудь чемодан и положите в пакет, — зашептала Людмила Степановна, — Вы на своей машине?
— Да.
— Отлично. В таком случае я отправляюсь домой. Вам советую тоже не задерживаться.
— Хо… хорошо, — согласилась Евгения, недоумевая про себя, как так вышло, что она безоговорочно подчиняется приказам полузнакомой женщины.
— До свидания, Дарья Алексеевна, поправляйтесь, — обратилась к больной Людмила Степановна и, попрощавшись с Евгенией, ушла из больницы.
Тем же вечером Людмила Степановна зашла в единственную комнату своей родной, хоть и тесной, квартиры и произнесла, обращаясь к обеим сёстрам сразу:
— Мне звонила Евгения. Деньги пересчитаны, сумма очень крупная. Единственное что, Дарья Алексеевна так и не сказала, когда и зачем успела продать квартиру, но это уже неважно. Женщина даже довольна. Благодарила меня, правда, неизвестно, за что…
— Как хорошо, что всё обошлось, — вздохнула Татьяна, — И никаких неприятностей…
— Но я по-прежнему живу в одной комнате с твоим бесёнком! — недовольно перебила Зинаида. Сестра лишь улыбнулась.
— Ты не видела настоящих бесят.
— Да уж… — невольно поёжилась Зинаида, вспомнив девушку и «рогатого». Из кухни никак не выветривался запах горелой ткани — утюг она тогда действительно забыла выключить… И всякий раз, бросая взгляд на обугленную дыру в покрывале, лежавшем на корзине для грязного белья, она морщилась, как будто та девушка была виновата в её забывчивости.
Сёстры сели пить чай, всё ещё обсуждая историю с квартирой. Людмила Степановна только протянула руку, чтобы выключить закипевший чайник, когда телефон в её кармане снова зазвенел, и Коромыслова-старшая, на ходу доставая его, вышла в коридор.
Вскоре сёстры услышали её встревоженный голос, что-то спрашивающий, будто уточняющий. Затем снова тишина. Затем опять удивлённые вопросы. Все молчали, только тихо звенела ложка, которой Татьяна Степановна размешивала сахар в чашке.
Через пару минут Людмила Степановна вернулась. Её лицо выражало крайнее недоумение.
— Что случилось? — наконец спросила Татьяна, когда сестра села и отхлебнула чая из чашки.
— Деньги. Когда Евгения перевернула пачки денег, то увидела, что каждая купюра крупно подписана какими-то фамилиями и датами. Чаще всего встречалась фамилия Винниковых, правда, с разными именами. А рядом ещё мелкое примечание, с номерами… кгхм… статей Уголовного Кодекса. Евгения взяла с меня слово не сообщать об этом в полицию и вообще сказала, что уничтожит эти злополучные деньги.
— Вот это да! — вырвалось у Зинаиды.
— Мне кажется, это имеет прямое отношение к Дарье Алексеевне. Вы видели её лицо, когда та девчонка назвала фамилию Винниковых? Она шантажировала её, но я не понимаю, почему испорченные деньги…
— Надписи не выводятся?
— Нет. Это тупик.
В кухне воцарилось молчание.
— И ещё одно, — вертя в руке чайную ложку, продолжила Людмила, — Дарье Алекссевне очень плохо. Врачи опасаются, что она может не выжить. Она вроде как звонила Евгении и просила нам передать… Да-да, именно нам, — сказала она, заметив недоверие на лице Зинаиды, — чтобы мы нашли нашу родственницу, некую Катерину Чижевскую. Она повторяет, что это очень важно.
— Бред какой-то! Очередное полоскание мозгов! — фыркнула Зинаида. — Так мы и бросимся искать какую-то Катерину!
— Но откуда ей вообще знать, что Чижевские — наши родственники? — тихо спросила Татьяна.
— Не знаю, ничего не знаю… — закатила глаза Зинаида, — Как бы то ни было, это уже не наше дело. Бедная старушка уже начинает сходить с ума, вот и говорит невесть что.
Страница 62 из 164
