Фандом: Доктор Кто. Попытка вернуть прошлое не может кончиться ничем хорошим. Таймлайн: после эпизода «Конец путешествия». Место: параллельный мир, в котором оказались Роза Тайлер и Метакризис Десятого Доктора.
Добавить в моё избранное
30 мин, 57 сек 5903
Никаких преступлений, никаких связей с инопланетянами. Чисто. Просто секретарь из Чизвика.
И Роза отступила. Тем не менее, Джона не покидало ощущение, что Мону она не любит. Но прошёл ещё месяц, прежде чем на него снизошло озарение, почему. В тот раз они были дома, Роза сидела на подлокотнике кресла и чистила яблоко, напевая под нос песню, которую передавали по радио. Мир и идиллия. Поэтому когда Роза вдруг оторвалась от процесса и задумчиво произнесла:
— Ты не боишься, что служба безопасности подумает, что вы общаетесь… слишком фамильярно? Всё-таки ты её начальник… — то буквально застала его врасплох.
— Что?!
Она продолжала чистить яблоко, слой за слоем срезая ярко-красную кожуру. Только плечами пожала: мол, «я здесь ни при чём, но люди интересуются».
— Роза! Что за бред? Она — мой друг…
Произнеся это, Джон впервые осознал, что действительно перестал понимать, на каком свете живёт. Кого он имел в виду, говоря «мой друг»? Донну — или всё-таки Мону? Женщину, которая расплакалась от песни Уд — или ту, что рано похоронила дедушку? Что пережила с ним опасности — или ту, что показала: обыденная жизнь без приключений может быть не настолько невыносимой, как он думал?
— То есть… версия моего друга, но и друг тоже. Не знаю. В любом случае, что значит «фамильярно»? Мы не…
Он всплеснул руками и сердито замолчал, не в силах передать, насколько нелепо это звучало. Она была весёлой, с ней было легко… Но думать, что между ними могло быть что-то большее? Бред. Джон не мог даже внятно сформулировать мысль — в голове крутилось только: «Что? Что?! Что за»… — и так на разные лады. Роза досадливо вздохнула и примирительно потрепала его по колену:
— Хорошо-хорошо, я понимаю. Просто пошутила. Не слишком удачно, извини. Ты, наверное, очень по ней скучал…
«Не то, чтобы очень. В каком-то смысле она и так часть меня, — подумал Джон, но вслух, разумеется, не сказал: Роза не знала об этой особенности его метакризиса, и чем больше времени проходило, тем меньше ему хотелось ей об этом рассказывать. — Но когда я увидел Мону, всё наконец-то стало правильно».
— Скучал, — кивнул он, отвлекаясь от своих мыслей.
— Я тоже иногда скучаю по… Микки.
Роза быстро стрельнула на него виноватым взглядом — заметил или не заметил? — и заговорила быстрее:
— Ну, ты же понимаешь: он столько для меня сделал, а я… — она виновато пожала плечами. — Даже не знаю, как сказать. Где он, что он делает… Вспоминает ли о нас. Вспоминают ли они все о нас.
До сих пор Джон был просто слегка растерян. Но вот теперь в его душе поднялась сложная смесь ярости и грусти, почти тоски. Почему Роза так поступает? Почему думает, что он ничего не видит? Зачем обманывает, да ещё так нелепо? Раньше она так не делала. Пауза, прежде чем назвать имя. То, как неловко она остановила себя на самом краю, когда губы почти сложились в первую букву совсем другого имени. О человеке можно судить по тому, о чём он лжёт и умалчивает. Роза умалчивала о Докторе, значит — он по-прежнему значил для неё слишком много. А ещё по лжи можно понять, что человек думает о вас. Роза думала, что он, Джон, не поймёт.
О нет, он всё прекрасно понимал, только легче от этого не становилось. Особенно в те моменты, когда замечал, что её взгляд шарит по его лицу словно в поисках чего-то иного, смотря, но не видя. Как в тот раз, когда он регенерировал. Но тогда ему сначала было не до этого, а потом… потом всё как-то незаметно вошло в свою колею и даже лучше. Знать бы, как всё тогда уладилось. Или всё дело в пришельцах? Возможно, под перекрёстным огнём толпы враждебно настроенных созданий умение принимать другого таким, какой он есть, куётся быстрее?
Пять лет назад Джон был готов бороться. Сейчас же он ощущал себя очень, очень усталым. Может, это и есть быстроприходящая старость людей: чувство, что как бы ты ни старался, а всё напрасно? Но нет, Джон отказывался сдаваться просто так:
— Откуда бы мы не ушли, где бы мы не остались, нам всегда приходится по кому-то скучать. Но, — он взял её за руку, поглаживая костяшки пальцев, — из всех вариантов, которые могли быть, я всё равно выбрал бы этот. Потому что если бы мне пришлось оставить тебя, этого бы я точно не вынес.
«Посмотри на меня. Увидь меня. Я не голограмма, не аварийный протокол №1. Я настоящий и люблю тебя. Возможно, даже только я».
На какое-то мгновение ему показалось, что она понимает. Её глаза заблестели, а рука, всё ещё лежавшая в его руке, дрогнула. Но вглядевшись пристальнее в беззащитный и ищущий взгляд Розы, Джон понял, что в очередной раз ошибся. Она не была растрогана, нет — только встревожена, почти напугана. Став человеком, он разучился читать мысли, но эту мог прочесть свободно, словно высеченную в камне: «Он думает и чувствует в точности как Доктор. Значит, Доктор сейчас в отчаянии. Совсем один, потерявший всё.
И Роза отступила. Тем не менее, Джона не покидало ощущение, что Мону она не любит. Но прошёл ещё месяц, прежде чем на него снизошло озарение, почему. В тот раз они были дома, Роза сидела на подлокотнике кресла и чистила яблоко, напевая под нос песню, которую передавали по радио. Мир и идиллия. Поэтому когда Роза вдруг оторвалась от процесса и задумчиво произнесла:
— Ты не боишься, что служба безопасности подумает, что вы общаетесь… слишком фамильярно? Всё-таки ты её начальник… — то буквально застала его врасплох.
— Что?!
Она продолжала чистить яблоко, слой за слоем срезая ярко-красную кожуру. Только плечами пожала: мол, «я здесь ни при чём, но люди интересуются».
— Роза! Что за бред? Она — мой друг…
Произнеся это, Джон впервые осознал, что действительно перестал понимать, на каком свете живёт. Кого он имел в виду, говоря «мой друг»? Донну — или всё-таки Мону? Женщину, которая расплакалась от песни Уд — или ту, что рано похоронила дедушку? Что пережила с ним опасности — или ту, что показала: обыденная жизнь без приключений может быть не настолько невыносимой, как он думал?
— То есть… версия моего друга, но и друг тоже. Не знаю. В любом случае, что значит «фамильярно»? Мы не…
Он всплеснул руками и сердито замолчал, не в силах передать, насколько нелепо это звучало. Она была весёлой, с ней было легко… Но думать, что между ними могло быть что-то большее? Бред. Джон не мог даже внятно сформулировать мысль — в голове крутилось только: «Что? Что?! Что за»… — и так на разные лады. Роза досадливо вздохнула и примирительно потрепала его по колену:
— Хорошо-хорошо, я понимаю. Просто пошутила. Не слишком удачно, извини. Ты, наверное, очень по ней скучал…
«Не то, чтобы очень. В каком-то смысле она и так часть меня, — подумал Джон, но вслух, разумеется, не сказал: Роза не знала об этой особенности его метакризиса, и чем больше времени проходило, тем меньше ему хотелось ей об этом рассказывать. — Но когда я увидел Мону, всё наконец-то стало правильно».
— Скучал, — кивнул он, отвлекаясь от своих мыслей.
— Я тоже иногда скучаю по… Микки.
Роза быстро стрельнула на него виноватым взглядом — заметил или не заметил? — и заговорила быстрее:
— Ну, ты же понимаешь: он столько для меня сделал, а я… — она виновато пожала плечами. — Даже не знаю, как сказать. Где он, что он делает… Вспоминает ли о нас. Вспоминают ли они все о нас.
До сих пор Джон был просто слегка растерян. Но вот теперь в его душе поднялась сложная смесь ярости и грусти, почти тоски. Почему Роза так поступает? Почему думает, что он ничего не видит? Зачем обманывает, да ещё так нелепо? Раньше она так не делала. Пауза, прежде чем назвать имя. То, как неловко она остановила себя на самом краю, когда губы почти сложились в первую букву совсем другого имени. О человеке можно судить по тому, о чём он лжёт и умалчивает. Роза умалчивала о Докторе, значит — он по-прежнему значил для неё слишком много. А ещё по лжи можно понять, что человек думает о вас. Роза думала, что он, Джон, не поймёт.
О нет, он всё прекрасно понимал, только легче от этого не становилось. Особенно в те моменты, когда замечал, что её взгляд шарит по его лицу словно в поисках чего-то иного, смотря, но не видя. Как в тот раз, когда он регенерировал. Но тогда ему сначала было не до этого, а потом… потом всё как-то незаметно вошло в свою колею и даже лучше. Знать бы, как всё тогда уладилось. Или всё дело в пришельцах? Возможно, под перекрёстным огнём толпы враждебно настроенных созданий умение принимать другого таким, какой он есть, куётся быстрее?
Пять лет назад Джон был готов бороться. Сейчас же он ощущал себя очень, очень усталым. Может, это и есть быстроприходящая старость людей: чувство, что как бы ты ни старался, а всё напрасно? Но нет, Джон отказывался сдаваться просто так:
— Откуда бы мы не ушли, где бы мы не остались, нам всегда приходится по кому-то скучать. Но, — он взял её за руку, поглаживая костяшки пальцев, — из всех вариантов, которые могли быть, я всё равно выбрал бы этот. Потому что если бы мне пришлось оставить тебя, этого бы я точно не вынес.
«Посмотри на меня. Увидь меня. Я не голограмма, не аварийный протокол №1. Я настоящий и люблю тебя. Возможно, даже только я».
На какое-то мгновение ему показалось, что она понимает. Её глаза заблестели, а рука, всё ещё лежавшая в его руке, дрогнула. Но вглядевшись пристальнее в беззащитный и ищущий взгляд Розы, Джон понял, что в очередной раз ошибся. Она не была растрогана, нет — только встревожена, почти напугана. Став человеком, он разучился читать мысли, но эту мог прочесть свободно, словно высеченную в камне: «Он думает и чувствует в точности как Доктор. Значит, Доктор сейчас в отчаянии. Совсем один, потерявший всё.
Страница 4 из 9
