Фандом: Доктор Кто. Попытка вернуть прошлое не может кончиться ничем хорошим. Таймлайн: после эпизода «Конец путешествия». Место: параллельный мир, в котором оказались Роза Тайлер и Метакризис Десятого Доктора.
Добавить в моё избранное
30 мин, 57 сек 5912
Он может погибнуть, возможно, он погибает прямо сейчас — а я сижу здесь!».
Он выпустил её руку и провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть охватившее его чувство безнадёжности пополам со злостью. Шахтёрская канарейка, вот кто он для неё. Шахтёрская канарейка, докладывающая, что бы сделал-подумал-почувствовал её ненаглядный Доктор. А ещё он — дурак, потому что она думает, что он даже не подозревает об этом. Какого чёрта?! И она ещё пытается намекать о чём-то в отношении его и Донны? Нет, он скажет ей всё.
— Неужели ты думаешь, я не знаю, над чем ты работаешь?
Джон схватил её за руки и тряхнул, глядя прямо в широко распахнутые карие глаза. Такие честные и такие обманчивые. Роза попыталась вырваться из его хватки, но он держал её крепко.
— О чём ты говоришь? Наша группа сканирует глубокий космос в поисках сигналов…
— О да, — ухмыльнулся он. — Сигналов с других планет. Этим и занимается Торчвуд. Логично. Вот только у всех разные задачи, разные участки неба и разный диапазон. И я спрашиваю тебя, Роза, почему ты попросила меня научить тебя галлифрейскому алфавиту?
Он рывком отпустил её, и она по инерции осела в кресло.
— Я хотела… — на глаза быстро-быстро наворачивались слёзы. — Быть ближе к тебе. Знать то, что знаешь ты…
Она выглядела ошарашенной и расстроенной, совсем как он недавно. И в другое время Джон засомневался бы и прикинулся, что ничего, кроме ослиной ревности, за его словами не стоит. Но чем больше он об этом думал, тем быстрее разрозненные кусочки информации, крутившиеся в его голове, занимали своё место. Её задержки на работе, переменчивое настроение, а потом ещё и странная просьба — научить её галлифрейскому. Это Розу-то, которая даже французский не знает!
— Мёртвые слова мёртвой планеты. К тому же из параллельного мира. Логично, очень логично. И ты совсем не думала о том, что они могут быть здесь? Ты хочешь, чтобы я в это поверил, Роза? Я стал человеком, а не идиотом!
На какое-то мгновение он подумал, что она будет всё отрицать. Но Роза только коротко сглотнула, поджала губы и с мрачным видом кивнула.
— О'кей, я искала Галлифрей, — она развела руками с видом «ты меня поймал». — Я думала, что в этом мире могло… могло не быть Войны Времени, или она могла закончиться по-другому, или…
— Или здесь всё точно также, а это означает, что где-то там, — он показал пальцем вверх, — летает некто, называющий себя «Доктором». А дальше — дело техники, так Роза? Ты всегда верила, что параллельные миры похожи. Ты свела свою мать с человеком, который является местной вариацией твоего погибшего отца. И ты за несколько месяцев добилась того, что он стал называть тебя «дочка». Главное найти Доктора, а дальше ты знаешь, что делать, не так ли?
Она залепила ему пощёчину. Звонкую и тяжёлую: Роза силой удара явно пошла в мать.
— По крайней мере, он бы никогда не стал так со мной разговаривать!
Она бросилась в спальню, яростно хлопнув дверью.
— А ты никогда не стала бы так разговаривать с ним! — прокричал он ей вдогонку, слизывая кровь с разбитой губы и прикладывая ладонь к щеке. — И врать ему тоже бы не стала. Но знаешь что, Роза! Ты ничего не добьёшься. Повелителей Времени здесь быть не может. Всё, что у тебя есть, — теперь он подошёл к самой двери и аккуратно её толкнул, — это я. Придётся с этим смириться.
Роза стояла почти сразу за дверью.
— Я тебя ненавижу! — прошептала она — и расплакалась.
Он прижал её к себе, не обращая внимания ни на попытки вывернуться, ни на то, что она колотила его кулачками в грудь. Наконец она истощила всю свою ярость и затихла.
— Я знаю, — прошептал он в ответ. — Но это ведь ничего не меняет, правда?
Так он и жил в хрупком состоянии «здесь и сейчас». Роза видела в нём Доктора, он видел в Моне Донну, и разве что Мона видела в нём именно того, кем он являлся — Джона Смита, человека, боявшегося смотреть на звёзды.
Он не задавал вопросов и не задумывался о будущем, моля, чтобы благословенное и непреходящее «сейчас» продлилось как можно дольше — самая близкая замена счастью, которую он знал в человеческой шкуре. А потом всё закончилось. Тем вечером, когда Роза, храня выражение полнейшей серьезности, позвала его и попросила сесть. Хорошие разговоры так не начинаются.
— Джон, — её голос звучал тихо и грустно. — Джон, я проверила систему. В этом мире нет никакой Моны Темпл. И Донны Ноубл тоже.
«Что?»
— Но я… сам проверял её документы. Всё было в порядке. И служба безопасности…
Роза посмотрела на него с грустью и затаённой болью. А ещё со снисходительностью, проклятой снисходительностью, с которой она иногда глядела на «простых лондонцев», ничего не знавших ни о пришельцах, ни о других мирах. Как будто они поменялись местами, и Повелителем Времени вдруг оказалась она.
Он выпустил её руку и провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть охватившее его чувство безнадёжности пополам со злостью. Шахтёрская канарейка, вот кто он для неё. Шахтёрская канарейка, докладывающая, что бы сделал-подумал-почувствовал её ненаглядный Доктор. А ещё он — дурак, потому что она думает, что он даже не подозревает об этом. Какого чёрта?! И она ещё пытается намекать о чём-то в отношении его и Донны? Нет, он скажет ей всё.
— Неужели ты думаешь, я не знаю, над чем ты работаешь?
Джон схватил её за руки и тряхнул, глядя прямо в широко распахнутые карие глаза. Такие честные и такие обманчивые. Роза попыталась вырваться из его хватки, но он держал её крепко.
— О чём ты говоришь? Наша группа сканирует глубокий космос в поисках сигналов…
— О да, — ухмыльнулся он. — Сигналов с других планет. Этим и занимается Торчвуд. Логично. Вот только у всех разные задачи, разные участки неба и разный диапазон. И я спрашиваю тебя, Роза, почему ты попросила меня научить тебя галлифрейскому алфавиту?
Он рывком отпустил её, и она по инерции осела в кресло.
— Я хотела… — на глаза быстро-быстро наворачивались слёзы. — Быть ближе к тебе. Знать то, что знаешь ты…
Она выглядела ошарашенной и расстроенной, совсем как он недавно. И в другое время Джон засомневался бы и прикинулся, что ничего, кроме ослиной ревности, за его словами не стоит. Но чем больше он об этом думал, тем быстрее разрозненные кусочки информации, крутившиеся в его голове, занимали своё место. Её задержки на работе, переменчивое настроение, а потом ещё и странная просьба — научить её галлифрейскому. Это Розу-то, которая даже французский не знает!
— Мёртвые слова мёртвой планеты. К тому же из параллельного мира. Логично, очень логично. И ты совсем не думала о том, что они могут быть здесь? Ты хочешь, чтобы я в это поверил, Роза? Я стал человеком, а не идиотом!
На какое-то мгновение он подумал, что она будет всё отрицать. Но Роза только коротко сглотнула, поджала губы и с мрачным видом кивнула.
— О'кей, я искала Галлифрей, — она развела руками с видом «ты меня поймал». — Я думала, что в этом мире могло… могло не быть Войны Времени, или она могла закончиться по-другому, или…
— Или здесь всё точно также, а это означает, что где-то там, — он показал пальцем вверх, — летает некто, называющий себя «Доктором». А дальше — дело техники, так Роза? Ты всегда верила, что параллельные миры похожи. Ты свела свою мать с человеком, который является местной вариацией твоего погибшего отца. И ты за несколько месяцев добилась того, что он стал называть тебя «дочка». Главное найти Доктора, а дальше ты знаешь, что делать, не так ли?
Она залепила ему пощёчину. Звонкую и тяжёлую: Роза силой удара явно пошла в мать.
— По крайней мере, он бы никогда не стал так со мной разговаривать!
Она бросилась в спальню, яростно хлопнув дверью.
— А ты никогда не стала бы так разговаривать с ним! — прокричал он ей вдогонку, слизывая кровь с разбитой губы и прикладывая ладонь к щеке. — И врать ему тоже бы не стала. Но знаешь что, Роза! Ты ничего не добьёшься. Повелителей Времени здесь быть не может. Всё, что у тебя есть, — теперь он подошёл к самой двери и аккуратно её толкнул, — это я. Придётся с этим смириться.
Роза стояла почти сразу за дверью.
— Я тебя ненавижу! — прошептала она — и расплакалась.
Он прижал её к себе, не обращая внимания ни на попытки вывернуться, ни на то, что она колотила его кулачками в грудь. Наконец она истощила всю свою ярость и затихла.
— Я знаю, — прошептал он в ответ. — Но это ведь ничего не меняет, правда?
Так он и жил в хрупком состоянии «здесь и сейчас». Роза видела в нём Доктора, он видел в Моне Донну, и разве что Мона видела в нём именно того, кем он являлся — Джона Смита, человека, боявшегося смотреть на звёзды.
Он не задавал вопросов и не задумывался о будущем, моля, чтобы благословенное и непреходящее «сейчас» продлилось как можно дольше — самая близкая замена счастью, которую он знал в человеческой шкуре. А потом всё закончилось. Тем вечером, когда Роза, храня выражение полнейшей серьезности, позвала его и попросила сесть. Хорошие разговоры так не начинаются.
— Джон, — её голос звучал тихо и грустно. — Джон, я проверила систему. В этом мире нет никакой Моны Темпл. И Донны Ноубл тоже.
«Что?»
— Но я… сам проверял её документы. Всё было в порядке. И служба безопасности…
Роза посмотрела на него с грустью и затаённой болью. А ещё со снисходительностью, проклятой снисходительностью, с которой она иногда глядела на «простых лондонцев», ничего не знавших ни о пришельцах, ни о других мирах. Как будто они поменялись местами, и Повелителем Времени вдруг оказалась она.
Страница 5 из 9
