Фандом: Overwatch. Выходя из дома, стоит быть готовым к тому, что вернуться может и не получиться. Или получиться, но не туда. Или туда, но не там? Да что здесь вообще происходит?!
Добавить в моё избранное
225 мин, 36 сек 20720
А ты уже пришел, да?
— Нет, не пришел, — качает головой Ханзо. — Вылезай. Если через десять минут мы не выйдем из дома, то опоздаем в парк.
— В парк невозможно опоздать! — возмущается его враньем Хана из-за закрытой дверцы соседнего шкафчика.
Джесси протяжно стонет, шлепает ладонью по лицу и отползает за стол. Садится, прячет нос в локтевом сгибе, замирает так, и только плечи у него трясутся все отчетливее.
Со стороны можно решить, что он плачет, но на самом деле он смеется, умудряясь делать это тихо. Ай-ай-ай.
— Смотри. — Ханзо показывает его Сомбре. — Видишь, до чего вы его довели?
Хана выглядывает из своего шкафа и задумчиво хмурится. Из гостиной прибегает Лена и тоже смотрит.
— Он плачет, да? — спрашивает она. — Потому что мы непослушные? Или потому что ты теперь нас всех должен ждать?
Джесси всхлипывает и тяжело вздрагивает, но не поднимает голову.
Сомбра, подумав, вылезает из шкафа, и Хана следом за ней.
— Ты только не злись, — просят они обе, и Лена добавляет: — На него не злись. Он не виноват, честно. Мы сейчас оденемся и пойдем — и никуда не опоздаем.
Они убегают быстрее, чем Ханзо успевает сказать, что не злится, грохочут чем-то в глубине квартиры, а Джесси выпрямляется и отчетливо хрюкает.
У него красное лицо и трясутся губы, он подтаскивает Ханзо к себе за руку, утыкается ему в живот и оттуда уже смеется, глухо и все равно весело.
— Ты чего? — тихонько спрашивает Ханзо, запустив пальцы ему в волосы.
Джесси мотает головой, вздыхает и отстраняется, поднимаясь на ноги.
— Мне ужасно с тобой повезло, — сообщает он вместо ответа. — Спасибо. Сами мы еще месяц собирались бы, а ты пришел и быстренько решил все проблемы. Теперь надо, чтобы девицы оделись нормально, и можно идти. Я пойду посмотрю, что они там делают, ладно?
Ханзо кивает и с трудом заставляет себя закрыть рот. Джесси никогда не говорил ему ничего подобного, и от его слов Ханзо чувствует себя так, словно теперь он сумеет взлететь и свернуть разом все горы, параллельно достав с неба парочку лун. Для Джесси, все для него одного.
Луна и горы ему не нужны, но Ханзо все равно готов на что угодно, и даже просить не надо…
Конечно, они ушли из дома только через час, потому что Джесси уговаривал девчонок переодеться из парадных платьев вроде диснеевских во что-нибудь более подходящее парку, переодевался сам, и это почему-то затянулось, потом девчонки захотели в туалет, по очереди и примерно тогда, когда они доходили до двери.
Проблема решилась бы, стоило бы Ханзо нахмуриться, но это у него не получалось, он был слишком счастлив. И было слишком хорошо — и в парке, тоже.
Они нагулялись по самые уши, накормили девчонок мороженым и картошкой фри — с разрешения Джека, само собой, но Джесси и Ханзо делали вид, что чуть ли не на преступление идут, соглашаясь, — выиграли им в тире плюшевых зверей, а себе галстук-бабочку, красный в белую крапинку, разрисовали у художника лица, причем всем, покормили уток в пруду и посмотрели на представление клоунов.
Идти домой никто не желал, но ближе к вечеру нужно было вернуться, а Ханзо разрешили посидеть там еще немного. Пока Джесси кормил, мыл и укладывал сестер, пока ел сам и клевал за столом носом. Уходить не хотелось, но пришлось, это было одним из правил их общения: оставаться на ночь мог Джесси у Ханзо, но не наоборот, так что когда-то Ханзо все же встал и направился к двери, и Джесси за ним следом. И надо было бы уже прощаться, но Джесси почему-то молчал, а потом аккуратно взял Ханзо под затылок, потянул к себе и поцеловал.
В первый раз по своей инициативе. И неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы Лена не проснулась и не заявилась в коридор в поисках Джесси.
Из всех его сестер именно она обожала Джесси больше всего и вместе с ним сначала крайне не любила Ханзо, затем привыкала к нему, тихонько обожала, пока не поняла, что еще немного — и он увезет Джесси далеко-далеко. Тогда они выдержали целую войну, и ведь они — вдвоем! — чуть не проиграли, но вовремя вмешался Джек и прекратил все эти безобразия вроде спрятанных ключей, постоянных болезней, если Джесси нет рядом, истерик и скандалов.
Возможно, Лена была права, и Ханзо совсем не стоило тащить Джесси сюда?
Может, она чувствовала что-нибудь, у детей ведь часто бывает подобное.
В любом случае сейчас уже поздно.
Он упирается во что-то ногой. Что-то шуршащее, что-то, чего не должно быть. Ханзо все равно, но он садится, охнув от боли, прошившей бок, и с удивлением смотрит на пакеты в углу. Обычные такие пластиковые белые пакеты с логотипом супермаркета на боку.
Джесси ездил за продуктами? Почему сам?
Надо будет его…
Ханзо прокусывает губу до крови, лишь бы отвлечься, лишь бы не додумывать эту мысль.
… спросить, когда он вернется.
— Нет, не пришел, — качает головой Ханзо. — Вылезай. Если через десять минут мы не выйдем из дома, то опоздаем в парк.
— В парк невозможно опоздать! — возмущается его враньем Хана из-за закрытой дверцы соседнего шкафчика.
Джесси протяжно стонет, шлепает ладонью по лицу и отползает за стол. Садится, прячет нос в локтевом сгибе, замирает так, и только плечи у него трясутся все отчетливее.
Со стороны можно решить, что он плачет, но на самом деле он смеется, умудряясь делать это тихо. Ай-ай-ай.
— Смотри. — Ханзо показывает его Сомбре. — Видишь, до чего вы его довели?
Хана выглядывает из своего шкафа и задумчиво хмурится. Из гостиной прибегает Лена и тоже смотрит.
— Он плачет, да? — спрашивает она. — Потому что мы непослушные? Или потому что ты теперь нас всех должен ждать?
Джесси всхлипывает и тяжело вздрагивает, но не поднимает голову.
Сомбра, подумав, вылезает из шкафа, и Хана следом за ней.
— Ты только не злись, — просят они обе, и Лена добавляет: — На него не злись. Он не виноват, честно. Мы сейчас оденемся и пойдем — и никуда не опоздаем.
Они убегают быстрее, чем Ханзо успевает сказать, что не злится, грохочут чем-то в глубине квартиры, а Джесси выпрямляется и отчетливо хрюкает.
У него красное лицо и трясутся губы, он подтаскивает Ханзо к себе за руку, утыкается ему в живот и оттуда уже смеется, глухо и все равно весело.
— Ты чего? — тихонько спрашивает Ханзо, запустив пальцы ему в волосы.
Джесси мотает головой, вздыхает и отстраняется, поднимаясь на ноги.
— Мне ужасно с тобой повезло, — сообщает он вместо ответа. — Спасибо. Сами мы еще месяц собирались бы, а ты пришел и быстренько решил все проблемы. Теперь надо, чтобы девицы оделись нормально, и можно идти. Я пойду посмотрю, что они там делают, ладно?
Ханзо кивает и с трудом заставляет себя закрыть рот. Джесси никогда не говорил ему ничего подобного, и от его слов Ханзо чувствует себя так, словно теперь он сумеет взлететь и свернуть разом все горы, параллельно достав с неба парочку лун. Для Джесси, все для него одного.
Луна и горы ему не нужны, но Ханзо все равно готов на что угодно, и даже просить не надо…
Конечно, они ушли из дома только через час, потому что Джесси уговаривал девчонок переодеться из парадных платьев вроде диснеевских во что-нибудь более подходящее парку, переодевался сам, и это почему-то затянулось, потом девчонки захотели в туалет, по очереди и примерно тогда, когда они доходили до двери.
Проблема решилась бы, стоило бы Ханзо нахмуриться, но это у него не получалось, он был слишком счастлив. И было слишком хорошо — и в парке, тоже.
Они нагулялись по самые уши, накормили девчонок мороженым и картошкой фри — с разрешения Джека, само собой, но Джесси и Ханзо делали вид, что чуть ли не на преступление идут, соглашаясь, — выиграли им в тире плюшевых зверей, а себе галстук-бабочку, красный в белую крапинку, разрисовали у художника лица, причем всем, покормили уток в пруду и посмотрели на представление клоунов.
Идти домой никто не желал, но ближе к вечеру нужно было вернуться, а Ханзо разрешили посидеть там еще немного. Пока Джесси кормил, мыл и укладывал сестер, пока ел сам и клевал за столом носом. Уходить не хотелось, но пришлось, это было одним из правил их общения: оставаться на ночь мог Джесси у Ханзо, но не наоборот, так что когда-то Ханзо все же встал и направился к двери, и Джесси за ним следом. И надо было бы уже прощаться, но Джесси почему-то молчал, а потом аккуратно взял Ханзо под затылок, потянул к себе и поцеловал.
В первый раз по своей инициативе. И неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы Лена не проснулась и не заявилась в коридор в поисках Джесси.
Из всех его сестер именно она обожала Джесси больше всего и вместе с ним сначала крайне не любила Ханзо, затем привыкала к нему, тихонько обожала, пока не поняла, что еще немного — и он увезет Джесси далеко-далеко. Тогда они выдержали целую войну, и ведь они — вдвоем! — чуть не проиграли, но вовремя вмешался Джек и прекратил все эти безобразия вроде спрятанных ключей, постоянных болезней, если Джесси нет рядом, истерик и скандалов.
Возможно, Лена была права, и Ханзо совсем не стоило тащить Джесси сюда?
Может, она чувствовала что-нибудь, у детей ведь часто бывает подобное.
В любом случае сейчас уже поздно.
Он упирается во что-то ногой. Что-то шуршащее, что-то, чего не должно быть. Ханзо все равно, но он садится, охнув от боли, прошившей бок, и с удивлением смотрит на пакеты в углу. Обычные такие пластиковые белые пакеты с логотипом супермаркета на боку.
Джесси ездил за продуктами? Почему сам?
Надо будет его…
Ханзо прокусывает губу до крови, лишь бы отвлечься, лишь бы не додумывать эту мысль.
… спросить, когда он вернется.
Страница 41 из 61
