Фандом: Overwatch. Выходя из дома, стоит быть готовым к тому, что вернуться может и не получиться. Или получиться, но не туда. Или туда, но не там? Да что здесь вообще происходит?!
Добавить в моё избранное
225 мин, 36 сек 20723
А ты так сладко спал, что будить тебя мне совсем не хотелось. А пижама… От одного раза без нее ничего ведь не случится?
Вообще Джесси не особо любит, когда рядом с ним спит кто-то голый, но переодеваться у Ханзо не было сил, честно.
— Случится, — не соглашается Джесси. — Нечто абсолютно ужасное и кошмарное. Я думаю, мне придется тебя наказать, потому что ты совершенно непослушный и не соблюдаешь элементарные правила.
Одеяло сползает все ниже, Джесси целует открывающуюся кожу вдоль позвоночника и уползает Ханзо куда-то в ноги. Кусает левую ягодицу, шлепает по правой и ныряет между ними языком.
Ханзо подбрасывает на кровати, мгновенно вставший член неприятно трется о какую-то складку на простыне, язык Джесси медленно-медленно двигается по ложбинке, не проникая внутрь, но и этого хватает, боги.
— Зачем? — хрипло спрашивает Ханзо, пряча лицо в ладонях. — Не надо, Джесси.
— Надо. Не дергайся.
Но зачем? Или это попытка вернуть долг? Неделю назад Ханзо не мог оторваться от Джесси, пока не вылизал его всего. На самом деле всего. Теперь он, возможно, считает, что должен сделать то же для Ханзо? Не надо, он ведь…
— Ты не… не обязан…
— Конечно, я не обязан. Но хочу. Так что лежи и страдай, это ведь наказание.
Ханзо кончил тогда раньше, чем Джесси перешел с языка на пальцы. Кончил просто от мысли, что Джесси, тихонько урча и постанывая, трахает его языком, прихватив за бедра, чтобы Ханзо не сбежал.
Это было так хорошо, что почти больно, и после он подмял Джесси под себя и долго-долго целовал его в благодарность. А Джесси отбивался и возмущался, что ты подумай, где находился мой язык, и вообще, давай вставать, там кекс остывает.
Ханзо плевать хотел и на кекс, и на возмущения, ему хотелось прижать Джесси к себе и остаться вот так навсегда. Хотя бы на десять минут, и Джесси почувствовал это, расслабился, замолк, ответил на поцелуй, обнял Ханзо ногами за талию и закрыл глаза.
С ним было…
Боги, ну почему «было»?
За что?
Ханзо стискивает зубы, сжимает кулаки, заставляет себя не двигаться и дышать ровно, — и все равно почти не в состоянии больше терпеть.
В следующий раз — если он переживет этот, конечно — нужно будет попросить Джесси использовать наручники, потому что Ханзо все сложнее не шевелиться. Делать вид, что он спокоен, несмотря на гладящие кожу ладони и горячее гибкое тело рядом. Что он не реагирует на это, что ему все равно — ему не все равно, Джесси не может этого не замечать, но притворяется, что не замечает.
Кончики его пальцев блуждают по животу Ханзо чуть выше резинки пижамных штанов, обводят пупок, скользят выше, к груди, к ключицам. Ханзо хочется выть и кричать, хочется обнять его, поцеловать нормально, вылизать всего с головы до ног, но…
Потом, когда-нибудь позже, когда Джесси привыкнет.
Ну если Ханзо доживет, конечно.
Он не выдерживает и коротко всхлипывает, когда Джесси прижимается к его боку, членом, горячим, твердым, и перекидывает руку через грудь, мазнув волосами по губам.
Слишком много всего, чтобы наслаждаться беззвучно.
Джесси шарахается назад, к краю кровати, прячет в ладонях лицо, просит из них:
— Прости…
И явно собирается сбежать.
— Нет, нет, не уходи, пожалуйста, — выдыхает Ханзо, кинувшись к нему и затормозив на полпути. — Все хорошо. Не уходи.
Они так и замирают напротив друг друга. Джесси на коленях, выглядывающий через растопыренные пальцы, Ханзо полулежа перед ним — а что делать дальше, неизвестно. Это же не первый раз, когда все заканчивается именно так. И не последний тоже, и Ханзо готов терпеть сколько угодно, просто они никогда так не сдвинутся с места.
Идея, которая приходит ему в голову, идиотская целиком и полностью, но можно ведь попробовать. Джесси боится, когда его трогают, боится расслабиться с кем-то рядом. С кем-то, кто сильнее физически.
— Я сейчас, ладно?
Ханзо почти выносит собой дверь в ванную и срывает дверцу со шкафчика, рычит, когда не находит то, что нужно, вываливает все в раковину, но добирается все-таки, основательно порывшись в куче всякого умывательного, до пластиковой бутылочки со смазкой.
Покупал ее Ханзо не для того, для чего собирается использовать, но какая разница?
Джесси, что удивительно, все еще ждет его на кровати, только таращится удивленно — и готов сразу ко всему…
А потом, когда Ханзо впихивает ему в руки смазку, Джесси смотрит растерянно и как-то грустно.
— Но… у меня ведь достаточно своей, — тихо говорит он и торопливо добавляет: — Я хочу, но…
— Ш-ш-ш, нет, это не для тебя, — мотает головой Ханзо, — а для меня. Я просто не могу больше. Давай, если ты хочешь, конечно, попробует так.
Джесси разглядывает Ханзо, потом смазку и снова его, словно не верит собственным ушам, глазам и ощущениям.
Вообще Джесси не особо любит, когда рядом с ним спит кто-то голый, но переодеваться у Ханзо не было сил, честно.
— Случится, — не соглашается Джесси. — Нечто абсолютно ужасное и кошмарное. Я думаю, мне придется тебя наказать, потому что ты совершенно непослушный и не соблюдаешь элементарные правила.
Одеяло сползает все ниже, Джесси целует открывающуюся кожу вдоль позвоночника и уползает Ханзо куда-то в ноги. Кусает левую ягодицу, шлепает по правой и ныряет между ними языком.
Ханзо подбрасывает на кровати, мгновенно вставший член неприятно трется о какую-то складку на простыне, язык Джесси медленно-медленно двигается по ложбинке, не проникая внутрь, но и этого хватает, боги.
— Зачем? — хрипло спрашивает Ханзо, пряча лицо в ладонях. — Не надо, Джесси.
— Надо. Не дергайся.
Но зачем? Или это попытка вернуть долг? Неделю назад Ханзо не мог оторваться от Джесси, пока не вылизал его всего. На самом деле всего. Теперь он, возможно, считает, что должен сделать то же для Ханзо? Не надо, он ведь…
— Ты не… не обязан…
— Конечно, я не обязан. Но хочу. Так что лежи и страдай, это ведь наказание.
Ханзо кончил тогда раньше, чем Джесси перешел с языка на пальцы. Кончил просто от мысли, что Джесси, тихонько урча и постанывая, трахает его языком, прихватив за бедра, чтобы Ханзо не сбежал.
Это было так хорошо, что почти больно, и после он подмял Джесси под себя и долго-долго целовал его в благодарность. А Джесси отбивался и возмущался, что ты подумай, где находился мой язык, и вообще, давай вставать, там кекс остывает.
Ханзо плевать хотел и на кекс, и на возмущения, ему хотелось прижать Джесси к себе и остаться вот так навсегда. Хотя бы на десять минут, и Джесси почувствовал это, расслабился, замолк, ответил на поцелуй, обнял Ханзо ногами за талию и закрыл глаза.
С ним было…
Боги, ну почему «было»?
За что?
Ханзо стискивает зубы, сжимает кулаки, заставляет себя не двигаться и дышать ровно, — и все равно почти не в состоянии больше терпеть.
В следующий раз — если он переживет этот, конечно — нужно будет попросить Джесси использовать наручники, потому что Ханзо все сложнее не шевелиться. Делать вид, что он спокоен, несмотря на гладящие кожу ладони и горячее гибкое тело рядом. Что он не реагирует на это, что ему все равно — ему не все равно, Джесси не может этого не замечать, но притворяется, что не замечает.
Кончики его пальцев блуждают по животу Ханзо чуть выше резинки пижамных штанов, обводят пупок, скользят выше, к груди, к ключицам. Ханзо хочется выть и кричать, хочется обнять его, поцеловать нормально, вылизать всего с головы до ног, но…
Потом, когда-нибудь позже, когда Джесси привыкнет.
Ну если Ханзо доживет, конечно.
Он не выдерживает и коротко всхлипывает, когда Джесси прижимается к его боку, членом, горячим, твердым, и перекидывает руку через грудь, мазнув волосами по губам.
Слишком много всего, чтобы наслаждаться беззвучно.
Джесси шарахается назад, к краю кровати, прячет в ладонях лицо, просит из них:
— Прости…
И явно собирается сбежать.
— Нет, нет, не уходи, пожалуйста, — выдыхает Ханзо, кинувшись к нему и затормозив на полпути. — Все хорошо. Не уходи.
Они так и замирают напротив друг друга. Джесси на коленях, выглядывающий через растопыренные пальцы, Ханзо полулежа перед ним — а что делать дальше, неизвестно. Это же не первый раз, когда все заканчивается именно так. И не последний тоже, и Ханзо готов терпеть сколько угодно, просто они никогда так не сдвинутся с места.
Идея, которая приходит ему в голову, идиотская целиком и полностью, но можно ведь попробовать. Джесси боится, когда его трогают, боится расслабиться с кем-то рядом. С кем-то, кто сильнее физически.
— Я сейчас, ладно?
Ханзо почти выносит собой дверь в ванную и срывает дверцу со шкафчика, рычит, когда не находит то, что нужно, вываливает все в раковину, но добирается все-таки, основательно порывшись в куче всякого умывательного, до пластиковой бутылочки со смазкой.
Покупал ее Ханзо не для того, для чего собирается использовать, но какая разница?
Джесси, что удивительно, все еще ждет его на кровати, только таращится удивленно — и готов сразу ко всему…
А потом, когда Ханзо впихивает ему в руки смазку, Джесси смотрит растерянно и как-то грустно.
— Но… у меня ведь достаточно своей, — тихо говорит он и торопливо добавляет: — Я хочу, но…
— Ш-ш-ш, нет, это не для тебя, — мотает головой Ханзо, — а для меня. Я просто не могу больше. Давай, если ты хочешь, конечно, попробует так.
Джесси разглядывает Ханзо, потом смазку и снова его, словно не верит собственным ушам, глазам и ощущениям.
Страница 44 из 61
