Потому что ты (не) рядом

Скорее всего.

Хотя запах же.

— Точно? — Джесси явно слышит его сомнения и пугается еще больше.

Хватит, хватит, пожалуйста, перестань бояться.

— Ты пахнешь собой, и кроме того клубникой, малиной и виноградом. Помнишь, врач сказал, что если кто-то из детей будет бета, то это получится унюхать?

— Будет ужасно, если клубникой пахнет альфа. — Джесси закрывает глаза и тянет Ханзо к себе. — Полежи со мной, ладно?

— Ладно. — Ханзо вытягивается с ним рядом, обнимает его, касается губами лба. И не совсем понимает, что именно происходит. Может, это такой защитный механизм — взять и проигнорировать то, что у тебя больше нет левой руки? Или Джесси не осознал, что случилось? — Почему это будет ужасно?

— Ну альфа и клубника как-то не очень сочетаются, нет разве? Он вырастет весь такой суровый, с луком, мечами, или вон у Гейба дробовики отберет, встретит своего омегу, а сам пахнет клубникой. А омега пахнет, я не знаю там, кофе. И как будет себя чувствовать наш бедный ребенок?!

Ханзо замирает, потом отстраняется и поднимает лицо Джесси к себе за подбородок. Наверное, это нормально? Или Джесси сошел с ума после того, что с ним случилось?

Что с ним случилось, кстати?

Ханзо наплевать, какой он, если Джесси так будет легче, пусть он забудет и о руке, и о том, что с ним было. Просто… Может, позвать врача?

— Я нормальный, — отвечает на его невысказанный вопрос Джесси. — Но давай я некоторое время будут думать только об этом, а потом уже обо всем остальном?

— Давай.

Что с ним сотворили, если он не хочет об этом думать? Джесси ведь сильный, он справился со всеми издевательствами, которые подкидывала ему жизнь. Что с ним должны были делать, если сейчас он предпочитает закрыть глаза, уткнуться носом Ханзо в грудь и замереть так?

И еще — как поступить с этими тварями, чтобы хоть немного отомстить?

Ханзо не знает, как его обнять, чтобы не причинить боль, не задеть что-нибудь, что быть сломано или как-то еще повреждено, пытается пристроить как-нибудь руки, и все не может, а потом плюет на весь белый свет и прижимает Джесси к себе. Трется подбородком о его волосы, позволяя себе поверить наконец-то в то, что Джесси рядом, в порядке, жив — и дети с ним вместе.

Это так хорошо, что Ханзо стискивает зубы, чтобы сдержать слезы — не получается.

— Не плачь, — просит Джесси.

— Я не плачу, — заявляет ему Ханзо. — Я просто… Я думал, ты умер. Мне показали твою…

Ох, вот не стоит говорить об этом, наверное. Или стоит?

— Мою?

— Твою руку. Так что я не плачу. Я просто счастлив, что ты… Вы живы и все более или менее в порядке.

— И мы счастливы быть живыми и более или менее в порядке, — усмехается Джесси, принюхивается к ямке между ключицами и вздыхает. — Я люблю тебя. Возможно, сейчас не лучший момент, но я должен это сказать. Я люблю тебя, и без тебя мне очень хреново. Представляешь?

Его голос звучит так, словно Джесси ужасно удивлен и тому, что чувствует, и тому, что произнес это все вслух.

— Представляю, — тихонько смеется Ханзо. — Я тоже тебя люблю, и мне без тебя тоже очень хреново.

Джесси никогда не говорил этого, но Ханзо и так все прекрасно знал. В конце концов, не обязательно что-то слышать, чтобы это знать. И не обязательно что-то говорить, чтобы и так было понятно.

И Ханзо не говорил — и Джек с Гейбом, угу. Собственно, это Джек когда-то предупредил его, что сказанное вслух «Я люблю тебя» может испортить разом все.

Именно это сказали Джесси родители, прежде чем продать его Майку.

Именно это говорил ему Майк, когда Джесси вел себя хорошо — в его понимании хорошо. Давал себя вымыть или послушно стоял, пока его трогали.

Для Джесси эти слова означали предательство и наказание одновременно.

Что изменилось? Впрочем, спросить Ханзо может и позже. Джесси не чувствовался так, словно ему трудно было это сказать. Наоборот, ему даже понравилось.

Теперь надо бы позвать врача, он должен быть, ведь делал же кто-то операцию. Выяснить у него, насколько все плохо — ну или хорошо.

Джек и Гейб наверняка ждут, и не стоит заставлять их ждать слишком долго.

Отец и Окубо-сан, скорее всего, изошли на некоторое количество дерьма, пытаясь найти Ханзо.

Те, кто пытался скормить Джесси акуле, еще на свободе, их нужно поймать, чем быстрее, тем лучше.

Но это потом.

Через пару минут.

Весь мир — через пару минут.

Глава одиннадцатая

Гейб проходит всю палату в один шаг, замирает перед сидящим на кровати Джесси, прикрывает глаза, на секунду спрятав в ладонях лицо, и обнимает Джесси, почти затащив его на руки.

Джек, наоборот, притормаживает в дверях, всматривается в Джесси, хмурится и на мгновение отводит взгляд, как будто не уверен, что его будут рады здесь видеть.