Фандом: Гарри Поттер. Луна Лавгуд боится грозы, домовики — свободы… Но чего боится Люциус Малфой?
Добавить в моё избранное
37 мин, 43 сек 12637
Как же её волос может быть магическим центром палочки? Это мой вариант ответа ;)
И всё же небольшой минус магии в том, что она отнимает слишком мало времени. Это хорошо, когда твоя жизнь полна событий, но утомительно, когда ты заперт в поместье, где абсолютно нечего делать и не с кем перемолвиться даже словом. Всего за полчаса Люциус привёл в порядок целый замок, заставив запылённые хрусталики люстр сиять, гардины спадать мягкими изящными складками, а камин гореть жарким волшебным пламенем. «И мне ещё казалось, что у домовиков сложная работа», — иронично усмехнулся Малфой. Всё-таки он совершенно правильно вёл себя с этими маленькими зелёными лодырями…
Он снова подошёл к окну. Световое шоу, поставленное безумной, как свояченица Беллатриса, природой, продолжалось. Эйфория от вновь обретённого контроля над магией улеглась, и теперь Люциус вновь остался наедине с малоприятной реальностью: он заперт в поместье и, вопреки всем разумным доводам, ему одиноко и страшно. Всего лишь десять вечера. Ещё тридцать шесть часов наедине с собой. Люциус рывком задёрнул шторы. Наедине с собой? Хм… А ведь нет! Тем более что теперь у него есть палочка…
Малфой усмехнулся своим мыслям. Теперь нет нужды чувствовать себя неуверенно и постоянно ожидать от пленников какой-нибудь провокации: в его арсенале несколько тысяч заклятий, включая два непростительных из трёх. Это может быть даже по-своему интересно… К Олливандеру он пока не пойдёт — слишком велик соблазн применить третье непростительное, на которое Лорд Малфою права не давал, но девчонка… болтовня сумасшедшей ничем не хуже, чем щебет благородных дам на каком-нибудь скучном светском приёме. А самый глупый разговор с реальным человеком лучше самой умной книги, когда в дверь стучатся призраки прошлого.
Люциус направился в подземелье летящей походкой, перепрыгивая через ступеньки, почти не касаясь их туфлями. Забрезживший в его голове план казался безупречным, и Малфой спешил претворить его в жизнь.
— Да, да… это будет полезно… и забавно, — отрывисто шептал Люциус, подходя к дубовой двери. — И, драккл подери, это поможет мне не сойти с ума от этой грозы.
Заходя, он спрятал палочку в рукав сюртука. Закрыл дверь и громким, чётким шагом направился к камере, намеренный в этот раз не застать Луну врасплох. И не дать застать врасплох себя. Впрочем, как выяснилось, она ещё ела.
— Вы очень быстро. Очень, — заметила Луна, снова тараща на него свои огромные глаза.
— Может, это вы медленно? — вполне добродушно произнёс Люциус. Как же приятно было снова чувствовать Силу, быть готовым применить её в любую секунду! Теперь он мог себе позволить быть снисходительным к чудачествам сумасшедшей девчонки. Всё равно он знал, чем это закончится. — Сколько же времени вам надо на жалкий ужин?
— Я задумалась, — словно поверяя великий секрет, прошептала Луна. «Ну да, это, видимо, не так уж часто происходит», — мысленно съязвил Малфой, но ничего не сказал, только вопросительно приподнял бровь. А Луна продолжала: — Ну а потом, мне было жаль есть ваше произведение искусства. Посмотрите! Это ведь так красиво!
Люциус с недоумением вытаращился на то, что она считала «красивым». Он помнил, что спешил, когда собирал для пленников еду, но чтобы до такой степени? По подносу словно прошёлся ураган, было такое впечатление, что человек, его собиравший, просто закинул туда всё, что попалось ему на глаза. Строго говоря, так оно и было.
— Я просто никогда не практиковался в сервировке… — пробормотал Люциус. Лавгуд была сумасшедшей, и он это знал, но всё-таки даже не любопытство, а стремление понять, что заставляет человека упрямо называть чёрное белым, побудило спросить. Резко, почти обвиняюще: — Что вы вообще находите здесь красивым?
— Ну… — Луна перевела взгляд на поднос и задумалась, словно смутившись.
«Понятно. Маленькая дурочка просто решила сказать мне что-то приятное. Может быть, ей наконец-то показалось, что тюремщика лучше не злить. А теперь не знает, как из этого выпутаться. Ну же? Это начинает быть забавным». Малфой вопросительно посмотрел на Луну. Наконец, она заговорила:
— Не знаю, как сказать. Он… красивый потому, что живой.
— Живой? — Люциус поддакнул ей автоматически, в той манере, которая всегда побуждает людей разговориться. И Луна продолжила, теперь уже не запинаясь:
— Когда Кэти приносит еду, там… всё правильно, выверено, так точно-точно… — Лавгуд расчертила воздух ребром ладони, — … как прутья у этой решётки. А здесь… Вихрь, хаос, жизнь… Свобода, — она раскинула руки, видимо, подражая крыльям птицы.
— Может быть, — Малфой снял плащ, трансфигурировал его в стул и сел напротив Луны, — я просто ни о чём не думал, когда это делал?
— Да! — непонятно чему обрадовалась она. — Вы себя не контролировали, действовали интуитивно… А значит, вы были настоящим! И этот ужин — в каком-то смысле — вы!
«Очаровательно».
И всё же небольшой минус магии в том, что она отнимает слишком мало времени. Это хорошо, когда твоя жизнь полна событий, но утомительно, когда ты заперт в поместье, где абсолютно нечего делать и не с кем перемолвиться даже словом. Всего за полчаса Люциус привёл в порядок целый замок, заставив запылённые хрусталики люстр сиять, гардины спадать мягкими изящными складками, а камин гореть жарким волшебным пламенем. «И мне ещё казалось, что у домовиков сложная работа», — иронично усмехнулся Малфой. Всё-таки он совершенно правильно вёл себя с этими маленькими зелёными лодырями…
Он снова подошёл к окну. Световое шоу, поставленное безумной, как свояченица Беллатриса, природой, продолжалось. Эйфория от вновь обретённого контроля над магией улеглась, и теперь Люциус вновь остался наедине с малоприятной реальностью: он заперт в поместье и, вопреки всем разумным доводам, ему одиноко и страшно. Всего лишь десять вечера. Ещё тридцать шесть часов наедине с собой. Люциус рывком задёрнул шторы. Наедине с собой? Хм… А ведь нет! Тем более что теперь у него есть палочка…
Малфой усмехнулся своим мыслям. Теперь нет нужды чувствовать себя неуверенно и постоянно ожидать от пленников какой-нибудь провокации: в его арсенале несколько тысяч заклятий, включая два непростительных из трёх. Это может быть даже по-своему интересно… К Олливандеру он пока не пойдёт — слишком велик соблазн применить третье непростительное, на которое Лорд Малфою права не давал, но девчонка… болтовня сумасшедшей ничем не хуже, чем щебет благородных дам на каком-нибудь скучном светском приёме. А самый глупый разговор с реальным человеком лучше самой умной книги, когда в дверь стучатся призраки прошлого.
Люциус направился в подземелье летящей походкой, перепрыгивая через ступеньки, почти не касаясь их туфлями. Забрезживший в его голове план казался безупречным, и Малфой спешил претворить его в жизнь.
— Да, да… это будет полезно… и забавно, — отрывисто шептал Люциус, подходя к дубовой двери. — И, драккл подери, это поможет мне не сойти с ума от этой грозы.
Заходя, он спрятал палочку в рукав сюртука. Закрыл дверь и громким, чётким шагом направился к камере, намеренный в этот раз не застать Луну врасплох. И не дать застать врасплох себя. Впрочем, как выяснилось, она ещё ела.
— Вы очень быстро. Очень, — заметила Луна, снова тараща на него свои огромные глаза.
— Может, это вы медленно? — вполне добродушно произнёс Люциус. Как же приятно было снова чувствовать Силу, быть готовым применить её в любую секунду! Теперь он мог себе позволить быть снисходительным к чудачествам сумасшедшей девчонки. Всё равно он знал, чем это закончится. — Сколько же времени вам надо на жалкий ужин?
— Я задумалась, — словно поверяя великий секрет, прошептала Луна. «Ну да, это, видимо, не так уж часто происходит», — мысленно съязвил Малфой, но ничего не сказал, только вопросительно приподнял бровь. А Луна продолжала: — Ну а потом, мне было жаль есть ваше произведение искусства. Посмотрите! Это ведь так красиво!
Люциус с недоумением вытаращился на то, что она считала «красивым». Он помнил, что спешил, когда собирал для пленников еду, но чтобы до такой степени? По подносу словно прошёлся ураган, было такое впечатление, что человек, его собиравший, просто закинул туда всё, что попалось ему на глаза. Строго говоря, так оно и было.
— Я просто никогда не практиковался в сервировке… — пробормотал Люциус. Лавгуд была сумасшедшей, и он это знал, но всё-таки даже не любопытство, а стремление понять, что заставляет человека упрямо называть чёрное белым, побудило спросить. Резко, почти обвиняюще: — Что вы вообще находите здесь красивым?
— Ну… — Луна перевела взгляд на поднос и задумалась, словно смутившись.
«Понятно. Маленькая дурочка просто решила сказать мне что-то приятное. Может быть, ей наконец-то показалось, что тюремщика лучше не злить. А теперь не знает, как из этого выпутаться. Ну же? Это начинает быть забавным». Малфой вопросительно посмотрел на Луну. Наконец, она заговорила:
— Не знаю, как сказать. Он… красивый потому, что живой.
— Живой? — Люциус поддакнул ей автоматически, в той манере, которая всегда побуждает людей разговориться. И Луна продолжила, теперь уже не запинаясь:
— Когда Кэти приносит еду, там… всё правильно, выверено, так точно-точно… — Лавгуд расчертила воздух ребром ладони, — … как прутья у этой решётки. А здесь… Вихрь, хаос, жизнь… Свобода, — она раскинула руки, видимо, подражая крыльям птицы.
— Может быть, — Малфой снял плащ, трансфигурировал его в стул и сел напротив Луны, — я просто ни о чём не думал, когда это делал?
— Да! — непонятно чему обрадовалась она. — Вы себя не контролировали, действовали интуитивно… А значит, вы были настоящим! И этот ужин — в каком-то смысле — вы!
«Очаровательно».
Страница 5 из 11
